— А что будет-то, товарищ Болок?
— Яйца она тебе отрежет, что будет. И зажарит. И не кривись мне! — Болок с силой сунул окурок докуренной самокрутки в землю кадушки — Я таких нагляделся в чоновских отрядах! У нее трупов за спиной тыщи, она людей-то и за людей не считает. Так, пыль они для нее. Та еще сука. И детей у нее нет. И не хочет их она и мужика тоже не хочет.
— Это тебе твоя чуйка подсказала, товарищ Болок?
— Она родимая, Гриша, она — Болок плотно сжал губы, катнул желваками — ты же в ней не сомневаешься, Гриша, в чуйке моей? Или напомнить, как под тем хутором, в Кривой балке мне не поверил? Как еле живым ушел? Или забыл того беляка, что нас в засаду вел? А хату ту, в станице, помнишь?
— Не, не забыл, Аркадий Степанович, помню я все.
— Угу, это хорошо, что помнишь — Болок отвернулся от насупившегося комвзвода, покосился на командира батальона, с шумом сминаемой щетины потер подбородок — Так что будут у нас сложности, Василь Иваныч с ними. Большие. С этой особой группой. И поэтому я предлагаю их поставить на тропы, если они не уедут куда. У инспектора приказ затребуй, тогда и наши бойцы в кулак соберутся и эти от нас подальше будут.
— Разрешит он, думаешь? Хотя, товарищ Йознас вроде бы понимает сложившуюся ситуацию. А они инспектору то подчинятся? Сам как думаешь?
— Это инспектору-то не подчинятся? Товарищу военкому дивизии?
— Тогда может и насчет людей с бронепоезда попробовать попросить товарища Йознаса? И еще пулеметов?
— А вот пулеметов вам, товарищи, командир бронепоезда товарищ Конеев не даст. Они у него все по списку. Добрый вечер, товарищи красные командиры. Будем знакомы, оперативный уполномоченный ОГПУ Александр Олегович Гольба. Я немного отниму ваше время, товарищи командиры? Не возражаете?
Худощавый человек с резкими чертами лица, в тени кажущимися словно выточенными на наждаке, незаметно появился в проеме двери. Замер на секунду, обводя взглядом присутствующих в комнате людей, неторопливо прошел к столу. Естественно так прошел, будто он не в первый раз в этом доме, а жил тут уже, так, уезжал надолго, а вот сейчас вернулся. Болок внимательно наблюдал за ним, потом еле заметно кивнул, словно увидел подтверждение чему-то своему. Раскрыв кожаную папку, ловко извлеченную из-за отворота куртки, Гольба выложил на стол машинописный лист бумаги с несколькими печатями.
— Вот, товарищи командиры, приказ управления оказывать моей группе всестороннюю помощь. Но — Гольба обвел взглядом присутствующих — Но я понимаю, что сложности на местах невидны там, наверху. Давайте поступим так — я озвучу вам все, что необходимо для моей группы, и мы вместе решим, что, сколько и когда, вы сможете выделить. В первую очередь, необходимы снаряжение и транспорт. Затем мы с вами обговорим возможные сложности на участке нашей деятельности. Политическое положение, обстановку, наличие вооруженных бандитов.
— Дополнительных людей, проводников и пулеметы просить не будете?
Задав вопрос, Болок отвернулся от Гольба, вновь взяв в руки стакан с давно остывшим чаем.
— Нет, не буду. Нам уже приданы бойцы товарища Джуакарева.
— Это хорошо, товарищ оперативный уполномоченный. Ну, а другим, глядишь, и сможем вам помочь.
Гольба одобрительно кивнул, коротко посмотрел на вставшего с лавки Лисицина. Комвзвода звякнув шпорами, шагнул вперед, тряхнул кудрями, наклонив лобастую голову, и широко улыбаясь, поинтересовался у Гольба:
— А пушки у нас просить будете, товарищ оперативный уполномоченный?
— Пушки? Здесь, в горах? А зачем мне ваши пушки? Да и есть у нас свои пушки. Ровно три семидесяти шести миллеметровки.
— Три? Так мало же! И как зачем? А пару залпов фугасами дать по затаившемуся врагу? Или на перевале поставить. Никто и не пройдет. Ни конный, ни пеший. Или вот, смотрите — идет имам Гоцинский по тропе с вражескими мыслями в своей поганой голове да со своими белобандитами, кинжал в руках острый держит, счас всех резать будет, заворачивает за поворот, а там на те — пушка! Вы сразу — бац из пушки! И все, нет имама и хлопот вам нет! Вы же его ловить прибыли, товарищ оперативный уполномоченный особой группы, да на суд народный везти? А ловить его не надо, эту гадину тут кончать надо, смертью лютою! А то, ишь ты, целая особая группа приехала за этой сволочью! Нет, это не стоящее дело для коммунистов, одного имама целым отрядом ловить! Коммунисты должны на месте уничтожать врагов социалистической страны и трудового народа! Всех! До одного! Чтобы и семени их поганого не осталось! Пулей и шашкой! Штыком стальным! Правильно я говорю, товарищи командиры?!