– Подожди! – крикнул Олег и, появляясь в прихожей, протянул мне трубку: – Саша, объясните одной фантазёрке, что мы с вами никакие не любовники!
Красный Обмылкин рывком открыл дверь.
– Мы не любовники! – проорала я не в трубку, а на всю квартиру и кинулась в подъезд: – Петя!
Но он уже скрылся в лифте. Видимо, за ту пару минут, что Петька был у меня, кабиной никто не воспользовался, и дверцы сразу впустили моего глупого ухажёра внутрь.
Я привалилась к стене. Даже вчера, когда Обмылкин собрал вещи, я не проронила и слезинки. Сейчас же от обиды готова была зарыдать навзрыд. Ну почему всё так нелепо? Достаточно застать в квартире своей женщины мужика в рубашке, чтобы заподозрить её в адюльтере? Страшно представить, о чём бы Петька подумал, узри он здесь ещё и пьяного доцента.
Проклятый антиквариат, проклятый «Авито»!
– Это ваш жених… был? – полюбопытствовал Олег.
– Был – самое подходящее слово. Олег, не могли бы вы уже уйти? – невежливо попросила я, отметив, что покупатель до сих пор не оделся.
– Конечно, Саша, понимаю, но… Извините, сейчас придётся пережить ещё одну катастрофу.
– Что ещё? Что ещё сегодня на меня свалится?
– Соня… Она уже поднимается.
– Зачем? И кто это?
Ответить он не успел – из второго, грузового, лифта вылетела миниатюрная блондинка. Короткие, слишком туго закрученные локоны топорщились на маленькой головке, как змеи Медузы Горгоны. Более я ничего рассмотреть не успела, потому что девица с разбегу заехала мне сумкой по лицу.
– Не любовница?! Не любовница, говоришь?! – завизжала она. – Продавщица?!
– Соня, успокойся! – Олег загородил меня собой. – Угомонись!
– Угомонись?! Ты всем продавщицам цветы даришь?! – и сумкой досталось уже Олегу.
– Это не я!
– Это не он!
– Сколько ты тут времени провёл, сволочь?! Я за тобой следила! – вновь замахнулась Соня, но Олег увернулся, и орудие угодило в стену.
– Ты следила? Да ты совсем спятила!
– Я спятила?! Да ты, скотина, за километр женскими духами воняешь! Сволочь, сволочь, сволочь!
Так это не его парфюм. А я уж было решила, что сладким дамским ароматом пользуется сам Олег. Ну, кто знает, какая ориентация скрывается за вполне мужским обличием?
На всякий случай я предупредила:
– Это не мои!
– Это не её, – некстати поддакнул Олег.
Светлые Сонины глазки стали темнеть.
– Ах ещё и не её? – зловеще прошипела ревнивица. – Ну всё, кобелина, убегай.
– Соня, – выставил парень ладони вперёд, – давай поговорим как интеллигентные люди.
– Интеллигентные? – медленно наступала девушка. – Да я шесть лет в библиотеке работаю и уж знаю, как выглядят интеллигентные люди. Ты на них ни хрена не похож.
Из соседней квартиры выглянула баба Тома.
– Сашенька, – поправила она компресс на лбу, – можно попросить твоих… кхм… друзей не кричать на весь дом? У меня мигрень.
– Мне ваша Сашенька ни разу не подруга, бабушка! – отреагировала Соня.
– И тем не менее, барышня. Ступайте в квартиру и визжите там.
Ну уж нет, с меня хватит!
Влетев в прихожую, я схватила Олегов плащ, пепельницу, чернильницу.
– Только не швыряйте! – вовремя предостерёг Олег и, принимая из моих рук вещи, принялся расшаркиваться: – Извините, Саша, извините.
– Всего доброго! – совсем недобро пожелала я, захлопнула дверь и без сил стекла на пол.
Всё будет хорошо, все поженятся
– Любит… не любит… любит… не любит…
Глупое гадание на хризантемах ясности не вносило, потолок и нос хлюпали тяжёлыми каплями.
В дверь позвонили.
– Кто бы там ни был, извините, идите в жопу!
– Шурк, это я!
– И я!
– Ну и я.
Сгребя себя в кучу, я поднялась и посмотрела в глазок. На лестничной клетке, комично искажаемые оптикой, стояли Обмылкин, Олег и Соня. Любопытно.
Я открыла. Три пары глаз нагадивших мимо лотка котят просили прощения.
– Шурка, ты плакала? – удивился Петька. При этом его брови сползли, как у нытика Пьеро.