А как достойно она вела себя на смертном одре:
– Хоронить меня требую под «Прощание славянки», «Похоронный марш» Шопена – редкостная нудятина!
– Не поспоришь, – сейчас согласилась я. – Регина Всеволодовна была удивительной личностью, очень по ней скучаю.
В серых глазах дамы промелькнуло сочувствие.
– Спасибо вашей бабушке, для меня эти книги просто бесценны. Кстати, две соточки за такси не скинете?
– Скину, – вздохнула я. – И до такси помогу донести. Шутка ли – столько макулатуры.
– Вот именно, литература, – не расслышала та, – с большой буквы литература! Скажите, а больше ничего такого же интересного у вас нет?
Я присела на корточки у книжного монблана и зачитала:
– Зиновьев… Бухарин… Раковский…
– Да вы что, репрессированные революционеры! – резвой зверушкой подскочила ко мне женщина. – Де-евушка, да у вас тут просто клад… Сколько?
Я с сомнением покосилась на корешки:
– Сто за книгу.
– Отлично!
По лукавому взгляду поняла, что продешевила.
Дама расплатилась, извлекла из старомодного ридикюля два свёрнутых в сотню раз баула. Мы бережно уложили опусы и поволокли сумки в прихожую.
Пока поклонница революционеров раскручивала шнурки, я накинула куртку, и тут вновь ожил домофон.
– Здравствуйте, я по объявлению, – произнёс высокий тенорок.
Я развела руками, глядя на женщину:
– Придётся подождать.
– Как не вовремя, – поджала та губы. – Счётчик же в такси тикает.
– Зато к нам поднимается мужчина. Может, он не откажется помочь вам донести эту му… литературу.
Дама оживилась:
– А вы правы.
Вскоре на пороге возник низенький кругленький мужичонка, тоже лет пятидесяти на вид.
– Я за шкапчиком, – сообщил он, улыбаясь нам как старым знакомым.
Краем глаза я уловила, что покупательница приосанилась, отчего под пальто обрисовалась грудь. Занятные метаморфозы.
– Здравствуйте, вы Георгий?
– Совершенно верно, он самый.
– Видите ли, тут такое дело…
– Георгий, – перебила дама, – одной хрупкой слабой особе нужна помощь такого сильного мужчины как вы.
Ай да тётка, не растерялась. Да после таких слов в этом колобке просто обязаны проснуться лев, рыцарь и грузчик в одном лице.
Георгий и впрямь зарделся.
– Я готов, – тоном мартовского кота заверил он. – Где особа?
– Перед вами, – пробасила покупательница.
Мужик затравленно поглядел на неё и сделался ещё ниже.
– Что нужно делать? – обречённо спросил рыцарь внутри него.
Я взглядом провожала парочку к лифту. Сердце обливалось смотреть на Георгия. Это муравей способен тащить груз, многократно превышающий вес его самого. Георгий же отдувался и был нездорово красен всего от двух баулов.
– Вас ещё ждёт шкапчик! – крикнула я, едва удержавшись, чтобы не перекрестить мужичка вслед.
Тот обернулся и сквозь зубы проговорил:
– Благодарю.
Ни через пять, ни через десять минут покупатель не вернулся, видимо, передумал. Ну да его дело. Я навела чаю и соорудила бутерброд.
За окном начался дождь. Ненароком вспомнился Обмылкин – именно в такую погоду мы повстречались.
Тот апрельский день выпихнул меня в магазин. Вообще, я тогда сидела на диете, и холодильник выглядел так, что любая уважающая себя мышь побрезговала бы в нём вешаться. Но в гости мчалась лучшая подруга Ленка – ей, провалившей экзамен по вождению, требовалось выматериться и плотно заесть стресс.
На обратном из магазина пути меня застиг ливень. Я бежала к подъезду, и тут кто-то крикнул:
– Девушка! Девушка в зелёной ветровке!
Я заозиралась. Под чахлой берёзкой мок невзрачный низкорослый парень в затасканном спортивном костюме и с костылями подмышками.