Кое в чём бойкая баба угадала: руками дедуля в самом деле обладал золотыми. В том плане, что был первоклассным шулером. Этот комодище Афанасий Палыч, конечно же, не смастерил, а выиграл в карты.
– А с левой-то что делать? – напомнил о себе Георгий, испепеляя покупателя номер два взглядом.
– А левую при закрывании чуть тянуть вниз, – подсказала я, спеша к нему.
– Логично, – пробормотал доцент и потянул.
Сама собой приотворилась правая дверца.
– Странно, до сегодняшнего дня срабатывало... Попробуйте одновременно приподнимать и тянуть.
Недовольно сопя, Георгий попробовал, но шкаф словно насмехался.
– Давайте так, – предложила я, – вы приподнимаете правую, а я тяну левую.
Вместе мы справились.
– Неудобненько, – резюмировал Георгий. – Самому, похоже, шкапчик не закрыть, а помогать мне некому, я живу один.
На это заявление отреагировала Зинаида.
– В чём у вас проблема, Георгий? – подошла она к нам.
– Да вот, дверцы плохо закрываются.
Подтверждая его слова, правая створка приоткрылась, точно кто-то невидимый выпихнул её изнутри.
– Вещи, они тоже живые и любят ласку, – неожиданно томно произнесла женщина и без труда прижала дверцу.
Тут же выскочила левая. Зинаида прихлопнула и её. Потом правую. Затем снова левую. В конце концов ей это надоело, и она ласково вдарила кулаками в обе двери. Шкаф пошатнулся и принял первозданный вид.
– Иногда необходима лёгкая женская рука, – заключила Зинаида. – Да, Георгий?
Тот сглотнул.
– Да… женщины… то есть её лёгкой руки порой так не хватает…
Они смотрели друг на друга: она – на его лысеющую макушку, он – куда-то в область её талии. Казалось, Амур уже натянул тетиву на луке и прицеливается, а три ряженых слона притаились за шкапчиком, чтобы вот-вот выйти и станцевать, как в счастливом финале индийского кино.
– Я хочу забрать ещё люстру, подсвечник и вазу Галле, – ворвался в эту мелодраму Валерий.
Амур пухлой рукой ударил себя по лбу, слоны разочарованно плюхнулись на зады.
Не успела я ответить, как Валерий достал из кармана бумажник и отсчитал двадцать тысячных купюр.
– Этого хватит за всё?
«Он что, больной?» – подумала я и ошарашенно кивнула.
Мужчина тут же кому-то позвонил.
– Сто девяносто девятая квартира, стремянка, – велел он тоном начальника, затем, вновь смягчившись, попросил: – Откройте, пожалуйста, моим ребяткам.
Пока медведеподобные ребятки выволакивали секретер и откручивали люстру, Валерий прохаживался по залу, будто присматривая, что бы ещё прикупить. Зинаида шествовала рядом и важно, словно музейный экскурсовод, вещала об антиквариате, через слово сыпля чьими-то фамилиями. Георгий вился сзади.
– И я, Зинаида, считаю Перхина лучшим мастером Фаберже! – то и дело вклинивался он. – Совершенно с вами согласен, Зинаида, Вигстрём примитивен! Да-а, Рюкин и меня приводит в восторг!
Поначалу надзирательница снисходительно оборачивалась и кивала, но потом стала игнорировать доцента, как игнорируют жужжащую муху.
Ражие мальчики испарились, Зинаида с Валерием взяли плавный курс на прихожую. В последней попытке вернуть внимание дамы Георгий кинулся на опережение.
– Зинаида, книжечки! Я возьму, я сам! Шкапчик подождёт! – выбежал он в коридор и остолбенел: – Зинаидочка, а где же ваши сумочки?
Та невинно опустила глазки долу.
– Мои парни всё забрали, – пояснил Валерий, распростирая позади дамы её плащ. – Я доставлю Зинаиду с покупками до дома. Да, Александра, не возражаете, если передам ваш телефон одному человеку? Думаю, его заинтересуют чернильница и латунная пепельница.
– Буду рада, спасибо.
Валерий распахнул перед Зинаидой дверь, и парочка вышла.
– А как же рука? – жалобно пискнул вслед Георгий.
Я, Амур и слоны притихли в траурном молчании. Ай, Зинаида, ай да плутовка!
Деликатно, почти шёпотом я нарушила тишину: