— Это устройства такие, на которых можно смотреть театральные постановки. У вас же есть театры?
Мужчина кивает. Фух, значит, хоть как-то смогла объяснить.
— Еще там картинки иногда можно смешные посмотреть, но это реже.
Мужчина снова кивает, не сводя с меня взгляда.
— А к вам сюда часто попадают?
Это же чужое место! Оно ни на какое другое, мне знакомое, не походит. Это больше похоже на какие-то звездные войны.
Меня в свое время в кино на них таскал отец моего ребенка. Фу, даже имя его вспоминать не хочу.
В тех фильмах, я помню, люди жили в каких-то хибарах. Неужели я попала со Златой в нечто похожее? Ужас, никогда не хотела в такое место попасть.
Я еще тогда говорила бывшему, как хорошо, что мы не живем в таких домах, а он всегда смеялся. Говорил, что, наоборот, хотел бы хоть раз полетать на космических кораблях, даже если придется жить в хибаре. Ему бы здесь понравилось. Особенно если бы он бы замерз в первые же полчаса нахождения здесь. Вот такая я злая.
— Понятия не имею. Если б я не почувствовал того дракона, то не нашел бы вас, — жестко отвечает повелитель, сжимая руки в кулаки. — Ксюша.
— Спасибо, — отвечаю.
— Вполне, возможно, вас кто-то сюда перенес. У тебя и у твоей дочери стоит какой-то блок в сознании. Я не знаю, кто его поставил, — продолжает он. — Вы потеряли часть памяти. И меня безумно интересует, что происходило между твоим купанием в ванне и попаданием сюда.
Я не успеваю ответить.
— Господин. Привел, — слышится тот басистый голос за пологом.
— Впускай.
Полог открывается, и дочь несется на меня маленьким белобрысым ураганчиком.
— Мама! — на шее смыкаются детские руки.
По щекам текут слезы, пока я обнимаю хрупкое тело.
— Как ты? — спрашиваю, ощупывая ее лицо.
На дочке тоже белое платье, только полностью закрывающее ее тело.
— Скучала по тебе, пока ты спала, — она утыкается в мой живот. — Я домой хочу.
Я смотрю на мужчину, не сводящего с нас глаз. Он сидит в расслабленной позе, его веки слегка опущены, но взгляд настороженный.
— Мы можем домой попасть? — спрашиваю его.
— Возможно, — кратко отвечает. — Вас кто-то ждет там?
— Нет. Отец моей дочери бросил нас, когда она была маленькая.
Дочка странно смотрит на меня, а затем поворачивается к мужчине:
— У меня не было папы, — говорит ему.
Она вполне нормально понимает, почему нет папы. Хотя устраивала истерики в детском саду, когда я приходила за ней. Как же так, у подружки есть папа, а у нее нет. Пришлось объяснять, что в жизни так бывает, и родители не могут жить вместе.
— Отец твоей дочери — какое странное утверждение.
— Ох, это еще самое мягкое! Он бросил нас, когда Злате было два месяца, — говорю, не отводя взгляда от стальных глаз. — Так все-таки… мы сможем как-то попасть домой?
— Возможно, но у меня есть условие, — отвечает мужчина, его взгляд останавливается на Злате. — Не при ребенке. Злата, попрошу тебя выйти из комнаты.
Дочка жмется ко мне.
— Мама только плоснулась, — отвечает она, а я прижимаю ее к себе.
— Мама хочет, чтобы вы вернулись домой. Я хочу с ней поговорить наедине.
Холодок пробежал по спине. Мне совсем не нравится то, как он смотрит на меня и на мою дочь. Что он задумал?
Глава 3
— Нет-нет, пожалуйста! — Злата еще крепче сжимает меня в объятиях.
Она и так была без меня неизвестно сколько времени, еще пять минут наедине с этим мужчиной я перетерплю, только если мы попадем домой.
По кровати ползет морозная вязь — тонкая и кружевная, охватывая все больше пространства и подбираясь к мужчине.
Он тут же подскакивает на кровати, потому что эта штука ползет по его сапогу. Щелкает пальцами, и иней тут же тает.
Мужчина хмурится, не сводя с меня взгляда.
— Злата, выйди из комнаты, — тихо говорит он.
— Нет, моя дочь не будет слушать незнакомых мужчин, — возмущаюсь я и беру дочку за лицо. — Злата, подожди еще немного. Скоро все закончится, и мы будем дома...
Злата сильнее прижимается ко мне, глядя на мужчину. Она не дрожит, но я ощущаю, что ей не по себе. Бедный ребенок. То на холод попала, то увидела, как два зверя дрались, и один умер.
— Злата, все будет хорошо. Мы вернемся домой, и ты досмотришь свой мультик.
— Хорошо, мам, — ворчит она, и я тут же разжимаю руки. — Я домой хочу. Мне тут скучно. Тут даже поиграть не с кем.
Она поднимается и смотрит на мужчину:
— Не делай ничего плохого маме.
Мужчина усмехается уголком губ. Мне это еще больше не нравится.
— Конечно, мы просто поговорим с твоей мамой как два взрослых человека, — отвечает, и его лицо разглаживается, теряя суровость.