Прода от 29.07.2019, 08:09 - Да вот решил не откладывать в долгий ящик. Ты же сам учил - не оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня, - подтвердил мои опасения белобрысый баловень, отчего ладонь вновь зачесалась схватить первый попавшийся предмет, да потяжелее. - По-моему, этой ночью ты план слегка перевыполнил, не находишь? - приподняв идеальную золотистую бровь, парировал, как я понимаю, родитель ушастого, оглядывая сына с укором. Только несколько показным, как мне показалось. А еще зеленоглазый любитель линз при последнем упреке (совершенно не понятном, к слову) неожиданно смущенно отвел глаза, затем вспомнив о моем присутствии, вновь приосанился, явно рисуясь и с привычной толикой иронии, отмахнулся: - Какие мои годы... - Забывать стал? Напомнить? А мне начинает нравиться этот правильный эльф. Во-первых, его реплики, словно мазь от ожога, ложатся приятной прохладой на горящую кожу, а во-вторых, он не спешит разглядывать меня с определенным интересом. Исконно мужским, если быть точной. - Так озвучивал уже недавно, родитель, - ухмыляясь, развел руками беловолосый показушник и решил снова переключить разговор в мою сторону. - Думаю, хватит смущать нашу гостью, она и так белее мела от подобных милых любезностей. Что, и правда? Невольно бросила беглый взгляд на зеркальную гладь и вынуждено признала, что остроухий в чем-то прав. - А вот яркий румянец на скулах ей к лицу, да... - продолжал выпендриваться толкиеновский выдумщик, без стеснения меня разглядывая. - Ты, часом, отец, ничего странного в ней не замечаешь? - полюбопытствовал как будто, между прочим. Уж кто бы о странностях упоминал? - Замечаю. Еще и как. Особенно то, что ты, балбес, не додумался предложить юной сирине хотя бы теплый плед, чтобы не смущать лишними взорами. Проговорил мужчина теперь по-настоящему осуждающе, в несколько шагов оказался возле комода, которых здесь толпилось с избытком (благо, площадь помещения позволяла не скупиться на мебель) и, выудив из его недр нечто невесомое и пушистое, подошел ко мне. Без резких движений, протянул руку с ворсистой тканью и, дождавшись когда я приму её, коротко благодарно кивнув, по-отечески тепло заключил: - Ну, здравствуй, наше чудо. Ох и заждались мы тебя...
ГЛАВА 3. О корнях и истоках намечающихся проблем.
Давным-давно... А если конкретней - то двадцать лет тому (просто годы, пусть даже и по меркам долгоживущих рас, успели если не стереть эту историю, то порядком лишить её должных тревог и скорби) на один и материков Бьютола обрушилась беда... Испокон веков селились на нем разные народности, и всевозможные волшебные создания, но среди самых крупных королевств главенствовали эльфы, оборотни, гномы, люди, вампиры, фейри и... андрогины - перволюды, если быть точнее. Существа от обычного человека отличающиеся неслыханной силой, мощью, ростом, гордыней, амбициями и полным отсутствием моральных принципов, приведших к кровосмешению и растлению. Именно данные грехи в какой-то момент так прогневило богов, что были они покараны и лишены высшей милости - возможности колдовать. Обличье андрогинов стало так же уродливо внешне, как и внутренняя, искореженная злодеяниями сущность. Их словно спаяли попарно: два лица, четыре руки, столько же ног, разные половые признаки... Однако вместо того, чтобы пасть ниц и молить у богини Созидания и Творца о пощаде, перволюды поклялись в преданности Безымянному - богу хаоса, страданий и разрушений, продав ему остатки собственных душ взамен на знания и возможность впитать в себя отравляющую само мироздание - проклятую магию... Магию, не ведающую сомнений, стыда и жалости. Она, как мор опустилась на территорию Союза Пятигранной Короны и косила жизни жадно, не зная пощады, и не делая различий между взрослыми и детьми. Упиваясь страданиями, утратами и горем. Множась и становясь лишь сильнее. Общая беда, сплотила остальные расы, пытающиеся выстоять в неравном противостоянии. Ведь дарованная им магическая сила практически не чинила сопротивления проклятому колдовству, но... Превосходство было на стороне андрогинов. А справедливость... Разве на войне о ней кто-то слыхивал? Первыми приняли на себя удар фейри - крылатые вестники времен года. Они отважно и самоотверженно противостояли напасти. Казалось, сами стихии помогают им в этом! Земля под ступнями андрогинов разверзалась язвенными ранами, вода, становилась отравленной и не пригодной для питья, воздух, вязкий и душный, не способен был насытить их легкие, а огонь, пылал пожарами, крадясь по их пятам. Однако это лишь отсрочило неизбежное. Осознав, что дивные города его народа пылают в чадящем пламени смерти и захлебываются слезами мучений, Домишин Синекрылый - правитель фейрин, предвестник буранов и снежных бурь, принял самое сложное решение в своей жизни - остановить спятивших приспешников Безымянного, чего бы ему это не стоило... Родовые знания позволили Домишину наслать на территорию фейри заклятие вечного сна, обратив все в округе в камень, погребший под собой и армию андрогинов... С тех пор те места зовутся горами Забвения фей и служат крепким магическим щитом от перволюдов, не пропускающим их к нам. - ...вот такой ценой самопожертвования целого народа, прочие из нас выжили, Дарейна Синекрылая, дочь правителя фейри, принцесса вьюг и метелей, - с грустью посмотрев на меня каким-то всепонимающим взглядом (может, у эльфов это отличительная черта?), закончил свою речь, как оказалось, нынешний цельный президент. Или как у них там принято: король, правитель? Не то, чтобы меня так уж впечатлило рассказанное им, на фоне общей катавасии абсурда игр собственного разума, (это же надо было не просто тронуться умом, а с размахом!), но... Я никогда не искала родителей. Еще в приюте, смотрела на местных сбегающих волчонков к так называемым мамкам, папкам - алкоголикам или того хуже, и... Недоумевала. Зачем? Что они пытались в них найти, кроме новых синяков и ссадин? Да, я даже не пыталась как-то оправдать биологических родичей, придумывая им веские причины, побудившие отречься от меня. Мысль, что я оказалась не нужна - спалила все мосты... Может именно поэтому сознание пытается восполнить душевный пробел, запоздалой красивой такой сказочкой? Складной, трагичной и бесспорно вселяющей уважение. Только... Не так уж просто заполнить пустоту словами. - Вообще-то, я - Дарина, - прошептала скованно, изумляясь, отчего под теплым пледом не перестаю мерзнуть. Дрожь не просто привносила дискомфорт в и без того неуютную обстановку. Она грозилась стать заметной окружающим, что лишь добавляло неловкости. - Холодно? - понимающе уточнил главенствующий эльф, подарив очередную отеческую теплую улыбку. - Так должно быть. Твоя сила была слишком долго заперта в чуждом ей мире и теперь ищет выход. - Как-то... это... не вселяет оптимизма... - уже откровенно стуча зубами и сотрясаясь всем телом, попыталась усмехнуться, но, думаю, старание скорее походило на судорогу лицевых нервов. А состояние мое: стресс, шок, паника? Ну, не проклюнувшейся вдруг магией, его, в самом деле, объяснять? - Чарчер, помоги перебраться Дарейне в постель и достань одеяло. Много одеял, - чуть подумав, исправился мужчина, видя, что меня не на шутку трясёт. - Постараемся управиться без посторонних. Надеюсь, я за годы рутинных обязанностей не подзабыл целительское ремесло. - Да-ри-на, - сказала хоть и с заминками, но четко. У меня в жизни есть не так уж много. И имя я отдавать не собираюсь! - Дарина-Дарина, кто ж против? - отмахнулся от требования остроухий говорун (на повестке дня, оказавшийся Чарчером), без лишних напрягов поднявший меня на руки прямо в коконе пледа. И даже на вялую попытку отбрыкнуться не отреагировал. Выдал лишь насмешливо: - Его у тебя сократили наверняка, поскольку звучало необычно. Вот и цепляешься за привычку. Можно и вовсе Дарой звать. Дари... Дар... - но видя, как на последнем я недовольно сморщила нос, добавил ехидно: - Правда, подарочек ты сомнительный, тут даже спорить не буду. Выдал и глазами этак зеленющими стрельнул, чего-то в ответ ожидая. Но мне было не до препирательств, потому что я вдруг осознала, что от него исходит не просто тепло, а настоящий жар! И... в его непосредственной близости становилось легче. Озноб, пробующий на зуб мышцы, перестал вдруг так интенсивно их терзать, а колотящееся в груди сердце заметно успокоилось, словно конек-горбунок, перешедший с галопа на рысь. Однако так же стремительно всё поменялось, стоило белобрысому принцу опустить меня обратно на свою кровать. Я буквально ощутила себя стальным клинком, раскалённое нутро которого, остужают в ледяной воде. И мало контролируя эмоции, снова в досаде заши