Глава 4. Ночка бывает веселенькой, далеко не всегда в том смысле, в котором принято о ней думать…
Правильный эльф откланялся ближе часам к четырем утра. А вот неправильный остался. Оно и понятно - комната ведь его, пусть и оккупирована бессознательной мной. Хотя... Не верится как-то, что во дворце не нашлось лишних покоев. Значит, из принципа. Сидит. Разглядывает. И от пристальности интереса, хочется натянуть перинный курган на макушку, чтоб отделаться от ощущения, что каким-то образом этот странный индивид улавливает мое нахождение рядом. Чувствую себя любительницей позаглядывать в чужие окна с помощью бинокля в поисках пикантных сцен. А еще самую малость спящей красавицей - вот потянется сейчас с поцелуями. Я ведь угодила как бы в «сказку». Только какую-то страшную. Словно в оригинал Братьев Грим без адаптированного перевода для малышей. Помнится, там девица очнулась уже брюхатая, а зная наклонности зеленоглазого болтуна... Нервно передернув плечами, я обосновалась на подоконнике, готовая, если нужно глаз не спускать с белобрысого принца, чтоб он не удумал чего недоброго. Так прошел ещё час... Чарчер сидел, держал мою безвольную ладошку и... вздыхал. И как-то на редкость осуждающе что ли. Впрочем, я его понимала - наказали парню следить за состоянием незваной гостьи, чтоб, если что, бить тревогу. А оно ему нужно? Не походил венценосный отпрыск на самоотверженную сиделку. С какого ракурса ни посмотри. Уж у меня нашлось время поизучать паршивца, еще раз отметив, что, несмотря на некоторую дисгармонию внешности, к которой привыкло моё восприятие - был он во всем хорош, как монетка новой чеканки. Так и тянет попробовать на зубок - настоящий ли? Впрочем, дурная затея деньги в рот класть, неизвестно в каких грязных руках они до этого побывали. И думаю, с высочеством та же история... Небо начинало потихоньку светлеть, словно с красной яркой лампы, медленно неспешно стаскивали пыльный абажур, явив моему взору предрассветные пейзажи королевского замка. Парк, утопающий в зелени, где-нигде сменивший свои пристрастия цветовой гаммы на желтый, горчичный, тыквенный, темно мандариновый и алый. Остриженные газоны, замысловатыми шахматными клетками, покрывающими пол, пестрели палитрой астр, хризантем и георгин, будто сочными мазками красок. Дикий плющ, вальяжно обосновавший северную стену, укрывая её от ветра и тумана. Далекий холм, с лесной опушкой, за которой только угадываются то ли очертания реки, то ли и вовсе оптический обман иллюзиониста-неба. Красиво. Драные балетки! Неописуемо просто! Продолжать и дальше делать вид, будто мое воображение способно на этакие художественные зарисовки становилось все затруднительней. А от того беспокойней. Неужто и правда, меня угораздило? Да, в той земной жизни я и сама по себе замечала множество странностей и отличий, порождающих отчуждение и ощущение одиночества среди толпы, но... Не до такой же степени! Хаос, творящийся в голове, порождал круговерть всевозможных предположений, одно другого хуже и... Наверное, состояние мое все же действовало на тело, поскольку тому в очередной раз поплохело. Та я, которая лежала сейчас на кровати, с силой стиснула зубы и мелко, едва уловимо затряслась, словно бы меня мучительно-медленно опускали в чан с ледяной водой. И не для того, чтобы дать организму привыкнуть, а скорее, чтобы каждая клеточка его промерзла насквозь, сродняясь с низкой температурой. Естественно, неправильный эльф это заметил... - Этак ты околеешь в конец, - сказал хмуро и тыльной стороной ладони дотронулся сначала до моего лба, а после и до щеки. - И меня заморозишь, - пожаловался. В его словах имелся определенный смысл, поскольку морозные узоры на окнах с внутренней стороны, при палящем камине явно давали понять, что в помещении и впрямь не комфортно. Мягко говоря. - Твоя проблема в том, что ты отказываешься принять ситуацию. Поверить... - начал беседу то ли со спящей мной, то ли с тем моим состоянием, в котором сейчас пребывала (я так и не смогла до конца разобраться, знает он о моем присутствии или нет). - Мне сложно представить себе немагический мир, - усмехнулся он тем временем, заговорив тише, заставляя прислушаться. - Однако он вполне справился с задачей непросто изуродовать твою ауру, но и в целом обеспечить тебя магической неграмотностью. Я фыркнула. Не то возмущенно, не то обиженно. Ишь ты, неграмотность... Можно подумать. Да уж, у меня в детском доме не наблюдалось личного штата из педагогов, но учебу я никогда не запускала. - Злишься? - словно прочтя мысли, заключил зеленоглазый баловень. - Напрасно. Это я к тому, что твой кругозор слишком узок для того, чтобы ты по-настоящему смогла принять свою суть. Впрочем... - протянул вдруг загадочно, и на устах его расцвела воистину шкодливая ухмылочка, заставившая насторожиться. - При желании его всегда можно расширить, - возвестил «очень» информативно, еще и подмигнул этак заговорщицки, совершенно не беря в расчет того факта, что желания у меня никакого не наблюдалось. Ни малейшего! А после встал, окинул комнату оценивающим взором, будто к чему-то приноравливаясь и... Принялся за запонки. Мне вот отчего-то совсем его действия не понравились! Что ж ты задумал, пакость этакая?! Хотелось возмутиться в голос, но все что я могла - с досадой ощущать, что как только белобрысый балабол разорвал контакт ладоней, опять сделалось холодно. Практически невыносимо просто. И это настолько притупляло прочие эмоции, что страх сквозил, словно древняя рама форточки - малозаметно, но неприятно. - Заодно и согреемся, - практически промурчал, (нет, серьезно! Я в жизни такого самодовольства в тоне не слышала, хоть и попадались мне типчики разной степени передоза в своей неотразимости) продолжая оголяться венценосный извращенец. А как еще назвать индивида, решившего надругаться над бессознательным телом? Кулаки сжались с силой, когда мерзавец специально неспешно потянулся к ширинке на брюках. Глаза его бесстыжие при этом блестели поистине триумфально, левая бровь издевательски возвышалась над правой - дразня, а нижняя губа была слегка прикушена, стараясь скрыть ухмылку. Но странным образом, это все равно не вязалось с образом насильника. Чувствовался подвох во всем его поведении. Однако паника не дала додумать дельную мысль. Инстинктивно я бросилась защищать свою оболочку (даже приблизительно не представляя, что собираюсь предпринять) и... Застыла на полпути, пораженно прошептав: - Святые барабашки, вот это котзилище! Ведь поразиться, в общем-то,имелось чему... Прямо на моих глазах, полуобнаженный парень неподвластным логике образом, с плавностью нагретой ртути, казалось бы, перетек в огромного, белоснежного с черными пятнышками-перышками, пушистого кота. Причем - дикого! В смысле, относящегося к разряду хищников. В барса? Если бы челюсть можно было уронить в этот момент, поднимать бы её оказалось бессмысленно. Она бы разбилась вдребезги! Подвластная высшей