имости в солнечных лучах. Мне осталось только проводить его немигающим взглядом. - Кому отправил вестника? - с любопытством поинтересовалась Илайяра Сейхери, больше заинтересованная адресатом, чем способом отправки. Оно и понятно, для них, видимо, такой способ общения относится к разряду «эка невидаль». Впрочем, думаю, я бы тоже смогла их удивить чудесами техники своего мира, но как то не додумалась перед сном зажать мобильник в руке. Да и... Сдался он мне в месте, где, подозреваю, нет не одной антенны. - Да так, - повел неопределённо плечом принц, не желая сознаваться. И улыбнулся как-то на редкость тепло и одновременно с этим шкодливо, враз и меня заинтриговав адресатом. - Ох, доиграешься, кошкин хвост, - проговорила родительница неправильного эльфа нарочито строго, пригрозив ему указательным пальцем. - Нельзя так с материнским любопытством в кошки-мышки играть. Тем более, что вот эту вот ухмылочку я распрекрасно знаю. Как и знаю ту, кому она адресована... Хм, как-то я не предполагала, что адресатом окажется... «она»? - Ну вот, маменька, сами все прекрасно понимаете, а на сына очередной поклеп наводите, - не смутился зеленоглазый болтун ни капельки под пристальным материнским осуждением. - И вообще, что-то вы порядком у меня задержались. Вас папенька там еще не потерял вместе со свитой? Мне право слово совестно отнимать ваше драгоценное время от дел государственных на свою скромную персону. Ох, он её... Витиевато. Брови правительницы Рандии возмущенно надвинулись на переносицу, руки скрестились на груди, выбирая позу протеста, а глаза не обещали отпрыску ничего хорошего. - Шалопай, - припечатала она категорично, но что характерно с постели поднялась, собираясь и впрямь удалиться. - Не без этого, - кивнул головой остроухий индивид. - Но смею надеяться, что любимый, - и улыбнулся этак лучезарно. Даже у меня на мгновение сердце ёкнуло, что удивило безмерно. С чего это оно? Я себе эту функцию напрочь атрофировала и отнесла к разряду бесполезных опций. Пусть лучше кровь тщательней по сосудам гоняет, а то я вон уже белого цвета лежу! - Не знаю, не знаю, - тем временем деланно призадумалась женщина, направляясь к двери. Видно было, что выпроваживанием она крайне возмущена, но виду подавать не хочет. - У меня вас таких трое. Сам понимаешь, конкуренция и все такое. - Я постараюсь затмить своих братцев хоть в этом качестве, - продолжая радостно ухмыляться, заключил уверенно третий по счету принц. - Вы же сами не раз говорили, что в ребячестве мне равных нет. Этот комментарий оборотница предпочла оставить без ответа. Фыркнула только многозначительно и была такова. А мы остались. Я, да принцевская улыбка, которая плавно сползла с лица своеобразной защитной маской, обнажив усталость, гуляющую тенями под глазами наполовину оборотня. - Теперь остается ждать, - сказал он, посмотрев на мои закрытые глаза и криво усмехнувшись, добавил: - Терпеть не могу этого делать. Да уж... Если ад и существует, то бесконечные очереди ожидающих, наверное, у них в числе первых пыток. Я вздохнула и, спрыгнув с подоконника, забралась на постель к своей телесной оболочке, (как я только не пыталась с ней воссоединиться - и ложилась сверху и с разбегу запрыгивала! Благо времени прошло предостаточно) чтоб продолжить разглядывать принца с близи. Как говорится, не пойман - не вор, и вряд ли я бы позволила себе столь крамольное занятие, знай он об этом. А так... Изучать мимику парня тоже по-своему было увлекательно, и где-то я даже им любовалась, если уж не врать самой себе. Чарчер Сейхери, словно одно из полотен известного музея, можно засмотреться, однако ближе и доступней от этого он не станет. Кем-кем, а дурой я никогда не была. - Знаешь, принцесса вьюг и метелей, - от тихой реплики моргнула и вздрогнула, успев подвиснуть на пушистых ресницах, - чем больше ты тут валяешься, тем больше я склоняюсь к мысли, что тебе просто нравится роль бедной разнесчастной девушки, ни за что, ни про что обиженой судьбой. Внезапно. Нет, правда, я даже опешила. И слишком резко выдохнула из легких воздух, словно он по пути мог вышибить из ушей и эти слова. - А чего? - тем временем заломив светлую бровь, продолжил белобрысый мужлан, демонстративно разглядывая свои ногти. - Удобно так. Лежишь себе. Все тебя жалеют, беспокоятся. И проблемы, главное, решать не нужно. - Ах, ты ж, лохматая скотина... - сама не знаю почему чужая бестактность так задела. Меня ведь сложно смутить чьим-то мнением, а тут вдруг - бац, и кулаки сжались сами собой. Мне действительно не до шуток, а ему лишь бы в остроумии поразмяться! Себялюбивое высочество, естественно, реплику услышать не мог, а вот холод, неожиданно остро воспринявший мои обиды за свои собственные, игнорировать оказалось сложнее. Длинноухому болтуну даже пришлось забраться на кресло с ногами, поскольку пол уже непросто серебрился инеем, на нем весьма угрожающе топорщились ледяные иглы! Так тебе, оборотень недоделанный. - Ой, вот только давай без демонстративных обид, - показательно поморщился неправильный эльф, словно на спор прожевал пол-лимона. - Я же вижу, что тебя всё устраивает. Нагнулся, отломал один из льдистых наростов, попробовал пальцем насколько тот остер и переловим его пополам, иссушил прямо в руке. А следом проделал тоже самое и с полом. Со стороны, правда, выглядело так, будто мистер-высокомерие вдруг ослеп и в собственной тьме глаз беспорядочно шарит руками, чтобы нащупать хоть какой-то ориентир. - Нет, не всё. Прежде всего, меня не устраивает твоя компания, - проронила холодно, хоть и понимала, что диалога между нами не выйдет. - То же мне - магистр Калиостро нашелся... Сказать еще что-нибудь обидное не успела. Отвлек стук. Завертев головой, не сразу сообразила, что доносится он не от двери, а от окна. Еще бы, кому на такой-то высоте придет в голову взбираться по отвесным стенам! Это вновь оказалась птица. Правда, на этот раз Ворон. Причем, именно с большой буквы, потому как был он просто исполинских размеров и стать имел до того горделивую, что даже как-то захотелось поклониться, или застыть в реверансе. Благо балетное образование позволяло сделать его правильно. Матово черный окрас с отблесками то ли синевы, то ли фиолетовыми сполохами, внушительный клюв, думаю при желании пробующий и человеческий череп, крылья, на концах оперенья размытые черными сгустками тьмы и потусторонний взгляд, нацеленный на белобрысого баловня. Тот, кстати, гостя был видеть рад. И позабыв об измывательствах над моим беззащитным состоянием, шустро, но притом сохраняя все свое принцевское достоинство, поднялся с кресла, в несколько шагов добрался до окна и отворив массивную раму, впустил визитера. - Ну, здравствуй, Триур, - поздоровался радушно, как со старым знакомым. А может, так оно и есть. Откуда мне знать? - Спасибо, что быстро откликнулся. Ворон в ответ легонько склонил голову, неспешно перебирая когтистыми лапами, прошелся по подоконнику, важно каркнул и уставился на Чарчера, насмешливо блеснув фиолетовыми очами. Прям как в песне про коня, который косил лиловым глазом. - Как чета Алых Фениксов поживает? - подставляя птице локоть, учтиво осведомился парень, уделяя все свое драгоценное внимание странному пернатому. Вот как-то у меня не нашлось ни одного сомнения, что он разумен. А может, и поумнее некоторых будет! Ворон в ответ что-то громогласно пророкотал, и я даже расстроенно выдохнула, до последнего надеясь услышать человеческую речь. А кстати, почему я понимаю здешний язык? По всем законам логики, вряд ли русский так широко разросся, что добрался до других миров... Этот неожиданно важный и вместе с тем абсурдный вопрос (ведь это меньшая из моих проблем!) так меня занял, что я упустила из виду, когда двое «старых знакомых» подобрались к постели. - И что же, Лианель вырвалась из-под опеки Демира? Ну, в её положении уже стоит проявлять меньше учебного энтузиазма. Хотя о чем я говорю - это же Фирсен! Её и рожать, наверное, с полигона заберут, - с какой-то затаенной нежностью и восхищением (причем, последнее странным образом отозвалось горечью на конце языка, словно вовремя не проглоченная таблетка левомицетина) продолжил беседу зеленоглазый болтун. Видимо, проблем с пониманием ворона у него не наблюдалось. Триур, как оказывается, звали крылатого гостя, на замечания важно кивал и тихо не то каркал, не то посмеивался, оценив принцевский юмор по достоинству. - А я вот видишь, всё никак не приступлю к преподавательской деятельности. Задержали неотложные семейные дела... - и сказано это с таким всеобъемлющим сожалением, что даже самый черствый сухарь в мире должен расчувствоваться и пустить слезу. Но я ведь не совсем чтобы из этих мест, и сделана из другого теста, потому не прониклась совершенно. Эко он меня интересно охарактеризовал «делами». Как ещё докукой или обузой не обозвал. Хотя, это даже честнее. Птица в ответ очень сочувствующе нахохлилась, а после взяла и повела клювом в мою сторону. Причем не в ту, где лежала моя бессознательная часть, а аккурат на меня - сидящую рядышком. И что-то как-то неуютно мне стало вдруг и сразу. Аж, мороз пробрал потусторонний. - Видимо, ты мою душу явился? - проворчала тихо, обхватывая плечи руками, но неожиданно оказалась услышана. Триур разразился громким карканьем, больше всего напоминающим хриплый издевательский гогот. - Да, приятель, ты совершенно прав. Вот он мой - личный коллапс, нахально устроившийся в покоях и не собирающ