тицы! Хочется, одновременно надеяться на его помощь, и в то же время слишком свежо воспоминание о том, кто меня сюда утащил. Как бы алчный элементаль не оказался тем самым прожорливым монстром, от которого съеживается все моё подсознание! Еще одно карканье. Совсем близкое. В сознание врывается чужая воля, ехидно припечатывающая: «Бестолочь, я не питаюсь тощими оголодалыми цыплятами». Хорошо, если так. И за бестолочь не обидно. Она ведь и есть. Неумеха. Неудачница. Недоразумение. Сколько нелестных эпитетов в кладовой моей самооценки? Ей приходилось сталкиваться и не стаким. И если уж чужеродное нечто, усиленно притворяющееся птицей, соизволит умничать то... Пусть себе. Только вот... «Что?» В этом заинтересованном вопросе бездна сарказма, но мне приходится задавить в зародыше гордость, которая в своей жизни о помощи просила раза два или три, особо не преуспев, и сипло выдавить: - Помоги. Пожалуйста. Собственный голос безмерно удивляет. Мне казалось, я уже не способна на связную речь. «Не очень-то она у тебя и связная. И вообще, для принцессы народа фей ты на редкость неотёсанное создание. Впрочем... Исправит. Эльфийский полукровка из тебя вытряхнет все иномирские замашки». Звучит многообещающе. Однако я сомневаюсь, что как только очнусь, (точнее, если очнусь!) то Чарчеру Сейхери еще будет до меня дело и... В ответ Триур снова каркает хрипло и издевательски, порождая стойкое желание все же дотянуться до шеи птицы. Вот сейчас только руки освобожу! «Давай-давай», - прилетает в ответ подначивание. - «Дела до неё не будет... Ишь, рассмешила старика! Не беспокойся, я прослежу, чтоб рандийское высочество не отлынивал от своей педагогической миссии». Да я, в общем-то, и не переживаю на этот счет, собиралась ответить сердито, но... Перед самым моим носом отчетливо клацнул клюв и упражняться в пререканиях как-то резко расхотелось. Все же мне пока все части тела очень даже дороги! В голове опять раздался хриплый смех, а затем Триур преувеличенно ласково, как обычно санитар обращается к душевнобольному, прежде чем вколоть ему убойную дозу нейролептика, пророкотал: «Глазки открой». При всех моих сомнениях не повиноваться не вышло. Словно больше и не я ими управляла. Ресницы распахнулись так легко, будто только что я и не сходила с ума от невозможности оглядеться по сторонам. Впрочем... - Да уж, лучше и дальше оставаться незрячей, - прошептала ошарашенно, не в силах «переварить» увиденное. «И в этом твоя главная проблема» - раздалось в сознании уже привычно саркастично, однако я проигнорировала очередной выпад, попросту не обратив на него внимания. Слишком реальность оказалась сбивающей с ног! Вернее... Сбивать было не с чего, поскольку я и так находилась зависшей в воздухе. Только удерживали меня не крылья и даже не паутина, а тугие, словно вены синие прутья, пробивающие грудь насквозь! Руки, к которым тоже вернулась подвижность, затряслись, не в силах преодолеть страх и дотронуться до пришпиливших меня к воздуху то ли трубкам, то ли еще черт знаем к чему! Не помогла даже мысль, что я не чувствую боли и не вижу кровоточащих ран... Замутило. Низ живота наполнился тягучей тяжестью, пересчитывающей внутренности. Я и дышать, наверное, перестала, страшась пошевелиться и сместить угрозу. Слишком уж она близко подобралась к сердцу. С трудом заставила себя поднять подбородок и взглянуть на элементаля, который будто парил, расправив крылья. - Что это? - выдавила сипло. В конце-концов, мир граней, о котором разглагольствовала правительница Рандии, виделся мне несколько иначе. И уж точно не представлялся жгутами, распарывающими мою грудную клетку! «Присмотрись», - не мигая, вглядываясь в мои глаза своими тускло светящимися фиолетовыми, ответил ворон. - Ты прямо очень помогаешь, - не смогла подавить нервного смешка и... Последовала совету. Пытаясь убедить себя в том, что если я до сих пор не скончалась в агонии, значит синие инородные тела, проходящие сквозь меня если и опасны, то... Шанс есть. Это действительно походило на вены или артерии. Гибкие, прочные и пульсирующие. Будто разгоняющие по импровизированным сосудом жидкий азот, который слегка мерцал в хаотичных переливах. От того были они зверски холодны, но холод я ощущала обособленно, не испытывая дискомфорта. - Это... - догадка заставила все во рту пересохнуть от волнения и повторить сначала: - Это магия? Моя? «Не уж-то сообразила?» Выставил мои умственные способности в невыгодном свете вредный элементаль, однако под ожидающим ответа взором, продолжил: «Верно». Затем плавно, взмахнув крыльями так, будто ему это стоило великих трудов, Триур подался немного назад, и вязкая темнота, окружающая пространство вокруг нас дрогнула. «Конечно, великих», - проворчал он натужно. - «Попробовала бы ты удерживать такой пласт материи. И все для того, чтобы одна недоверчивая особа, наконец, определилась». Я не стала концентрироваться на его недовольстве. Просто потому, что теперь магические венозные сосуды, словно тысячи тонких переплетений пуповин направляли меня к двум огромным зеркалам и утопали в них, словно в расплывчатой водной глади. С одной стороны взору открывалась уже познанная вдоль и поперек комната принца с самим высочеством, сидящим неподвижным величием, не сводящим с меня пристального непонятно чего ожидающего взгляда, а с другой... С другой, обернувшись назад, я увидела обеспокоенное лицо Маринки - соседки по общежитию. Единственному, пожалуй, человеку, которому не все равно, куда меня занесла нелегкая. Но он был. Вернее - она. - По-видимому, я должна сделать выбор? - усмехнулась вовсе и не радостно, посмотрев на птицу пристально. Обычно окружающие не выдерживали такого моего внимания и стремились спрятать глаза. Однако элементаль излишком смущения явно не страдал. «Именно», - констатировал Триур. Причем, без единой нотки ерничества. Став вдруг тем, кем являлся на самом деле - древней, непознанной и сокрушительной силой. Немудрено, что мой магический экспромт он впитал, даже не подавившись. Что такое капля, по сравнению с морем? «А что такое море, как не все капли вместе?» - усмехнулся ментальный собеседник, обосновавшись в моей голове, как у себя дома. Впрочем, стесняться как-то было поздно. Да и ситуация не располагала. Весь этот сиквел на пародию Сверхъестественного порядком затянулся. Пора возвращаться в реальную серую обыденность. Там где мне самое место. Подумалось неожиданно с горечью. Но я оборвала собственные метания довольно жестко. Нашла о чем горевать. Зато все просто и понятно. И никаких тебе андрогинов, дивных фейри и острых ушей, идущих в комплект к смеющимся лукавым зеленым глазам... «Полагаю, ты решила?» - насмешливо, определенно подслушав мою последнею не самую правильную мысль, уточнил ворон, продолжая висеть в пространстве на одном уровне с моим лицом. - Да. Ты все расслышал правильно, - проронила спокойно, пытаясь уловить тень разочарования в фиолетовых отцветах очей элементаля. «Воля твоя», - было мне ответом такое же убийственно спокойное, лишенное даже намека на эмоции. - И всё? - уточнила, не скрыв растерянности. «А что ещё?» - притворное удивление. - Переубеждать не станешь? - и кто мне объяснит, почему на душе сделалось донельзя скверно. «А поможет?» - ехидно уточнил пернатый, явно продолжая изощренно насмехаться. - «Ты не производишь впечатления сирины, легко меняющей собственное решение» Поддел, так поддел. Ничего не скажешь. И отступать стало некуда. Действительно, что-то ты, Дарина, раскисла за три дня, да развела вокруг себя пустые надежды, что те круги на воде. Не о чем здесь и думать! - И что дальше? - поинтересовалась ровно, желая поскорее закончить с этим. «Руби», - прилетело в ответ лаконичное, но от того не менее насмешливое. - В смысле? - даже моргнула, опешив. «В прямом. Хочешь обратно? Тогда рви все связи со своим истинным домом». Упоминание последнего, больно кольнуло где-то под ребрами, но я справилась с этим порывом, сохраняя внешнее хладнокровие. Стараясь сконцентрироваться на подоплеке сказанного. Рубить, значит? Оборвать все синеватые потоки, что протянулись от меня к дворцу правителя Рандии? Вернее к... Так о белобрысом болтуне лучше не вспоминать. Но словно издеваясь, стоило дотронуться до одной из прохладных вен, тянущихся к сказочной реальности, изображение Чарчера Сейхери словно сделалось объёмней и отчетливее! И уж в высшей степени подло с его стороны стало, вдруг резко подняться с кресла, совершить несколько порывистых ходок туда обратно, будто бы парня терзала какая-то безвыходная проблема, на секунду замереть возле собственной постели, медленно на неё опуститься, а после взять и... Непостижимым образом, но тепло его руки я ощутила даже здесь, откуда-то интуитивно догадываясь, что это невозможно. И словно в подтверждении собственных мыслей в голове прозвучало изумленно-восхищенное: «Ты смотри... Силен, поганец!» Это странно, однако нехитрый жест участия и поддержки, буквально заворожил. И если раньше я иной раз вынужденно терпела чужие прикосновения, (а деваться от них было некуда, ведь балет - далеко не всегда сольная партия) то сейчас... Что-то внутри отчетливо хрустнуло, заставив руку дрогнуть, да так и замереть на собственной магической силе, вьющей из меня веревкой. «Что же ты медлишь?» - вырвав из пространственной ловушки, в которую я сама же себя загнала, в голове опять раздался до жути вредный каркающий возглас. Пере