жения двух торчков, курящих прямо на лестничном пролете, спрятавшись за мусоропроводом. Главное не вступать в полемику. Такая тактика самая верная. Ты не проявляешь интереса к людям - и они быстро теряют его к тебе. К сожалению, иногда встречаются и твердолобые экземпляры, на подобие нашего художественного руководителя, для которого молчание - обозначает согласие, но... В ход пришлось пустить в качестве аргумента природную пластичность и сильные натренированные ноги. Помнится, он тогда так тоненько выл на одной ноте, когда получил коленкой в пах, еще и обещал, что о первом составе могу и не мечтать. Впрочем, я и не надеялась. Слишком уж грязная цена успеха. Будем выезжать исключительно на таланте, даже если он и не принесет известности мирового масштаба. Собиралась в рекордные сроки, потому что до родной «альма-матер» пешком пробежаться получится минут за тридцать. На транспорте приходится экономить, поскольку профессиональное балетное «обмундирование» стоит дорого. И я с трудом дотягиваю до него с льготной стипендией и двумя подработками. В рюкзак полетела репетиционная одежда: классический черный комбидресс, юбка на завязочках, светлые колготки и пуанты. Волосы влажные после помывки просушу по дороге и заколю перед началом выступления. Всё, я готова! - Ни пуха тебе! - прокричала вслед Марина. - К художественному руководителю, а он похуже черта будет, - прошептала спокойно, тихонечко прикрывая дверь. Запирать нет смысла. Скоро притащится её ухажер - Панфилов Витя, который практически уже живет с нами, а дубликат ключей никак не сделает. То ли из природной лени, то ли из жадности. Балетный поток у нас не маленький. И я хоть и попадаю в первую группу, но благодаря фамилии, оказываюсь практически в самом конце списка. Ничего, будет время настроиться, еще раз прокрутить в голове последовательность элементов и успокоиться. Выгнать они меня не посмеют, кому бы что не нравилось. Всё-таки клеймо - сироты, помимо вечной жизни впроголодь, дает некоторые бонусы. Поэтому пышущему молчаливой оскорбленностью и мстительностью Денису Богдановичу только и остается, что придираться и отпускать обидные замечания в мой адрес. Даже во время выступления других студенток... - Синекрылая, - произносит он презрительно, оказавшись у меня за спиной, противно шевеля волоски на затылке дыханием: - Ты хоть бы на экзамен могла одеться поприличнее. Чего рассчитываешь добиться своими заштопанными колготками? Но я остаюсь спокойной. Жизнь сначала в детском доме, а после и в балетном интернате научила стискивать с силой зубы, чтобы не выдавать эмоций. А что до колготок... Дух соперничества между будущими балеринами настолько прогрессирует, что удивительно, что мне успели продырявить только их. Главное, отвлеклась только на секунду и... Хорошо, что нитка с иголкой всегда с собой. А урок я учту на будущее - расслабиться можно только на сцене, и то если танец не парный. Кто-то может подумать, что балет - это искусство, завораживающее плавностью линий, переполненное легкой, скользящей, ранимой грацией. Кто-то даже согласится, что это изнуряющий труд с сопутствующими лишениями и тяготами. Но мало кто знает, насколько он на самом деле техничен, беспощаден и четок. Все эти изгибы и пируэты - результат постоянного ломания себя и своего тела, чтобы быть еще пластичней, невесомей, воздушней. Потому что посредственностей масса, а тех, кто им живет, единицы. - Дарина Синекрылая, прошу, ваша очередь, - поторапливает меня секретарь собравшейся комиссии, поскольку я немного отстранилась от происходящего. Со мной так бывает. Я словно прячусь в коконе из собственных неторопливых дум, словно под толщей воды, чтобы отрешиться от страха и неуверенности. Все будет хорошо. Ты справишься. Мысленно поддерживаю сама себя и ступаю на паркет с гордо поднятой головой и прямой осанкой. Неспешно перевожу взор на людей, сидящих передо мной со скучающим видом. На их лицах нет подбадривающих улыбок, они равнодушны и холодны. Что ж, я ведь другого и не ожидала, верно? Первые звуки выбранного мной вальса Штрауса «Деревенские ласточки из Австрии», заставляют запрограммированное тело (ещё бы - по восемь часов тренировок в сутки!) прийти в движение и стать в начальную стойку, сильно уменьшая объем корпуса, округляя позвоночник с сжатием к центру рук, ног и головы. Я словно превращаюсь в ту самую черную юркую птичку с белым воротничком, встречающую рассвет. Медленно и неторопливо выпрямляюсь, плетя руками-крыльями замысловатое кружево, забрасываю ногу вертикально вверх и на пальчиках второй прокручиваюсь вокруг своей оси, будто готовясь к полету. Мелодия легкая и неторопливая наглядно демонстрирует всю грациозность женского тела. Пока не переваливает за середину и тишину взрывают барабаны! А я добавляю в танец резких поворотов и высоких прыжков, ведь у бедной ласточки что-то не так. Кто нарушил её покой в небесной лазури? Может быть, бездушная пуля пролетела мимо, отравляя небосвод запахом пороха? Или же на горизонте появился ястреб? Вот он переломный момент композиции - гонки со страхом! Я практически парю над паркетом, будто у меня и вправду выросли крылья, и тело больше не сковывает такая приземленная потребность ходить. Стук сердца затмевает другие звуки, но дыхание остается ровным, а лицо безмятежным. Сбалансированный подход к движениям очень важен - помогает не сбиться, ведь у меня нет права на ошибку! Кульминационная часть доводит практически до грани, но я делаю невозможное - пятнадцать фуэте сплошными двойными, а шестнадцатое вращение и вовсе тройным оборотом! Заключение проходит под слаженные охи удивления собравшихся. Да, их можно понять - мое выступление далеко за гранью обычной программы, и не каждая прима способна на подобное. Вернее всем известна только одна такая одаренная личность и... Теперь еще я. - Блестяще, - раздается изумленный голос седовласого, щуплого мужчины с чуточку крючковатым, тонким носом и слегка выпирающим подбородком. И я склоняю голову, выражая признательность за похвалу. Большего и не нужно. Тем более, остальные участники аттестационной группы - дамы, которым Денис Богданович явно успел промыть мозги на счет меня. Он это умеет. На редкость обаятельный типчик. Только обаятельность та с протухшим душком, и остается лишь удивляться, почему иные этого не замечают. Впрочем, страдать последним - дело не благодарное. Я давно смирилась с тем, что воспринимаю окружающих немного иначе. Невольно выдвигая барьер в общении, без видимых на первый взгляд причин. Просто ощущая, что таится за человеком нечто неприглядное... Результатов жду степенно, подперев оголенным плечом стену возле бального зала, никому не выказывая волнения. Нечего кормить вампиров, даже если питаются они не кровью, а эмоциями. И вместо клыков предпочитают вонзить в тебя словесной шпилькой. - Что, Пичужка? Думаешь, выпендривалась и в шоколаде? - возникает рядом Карина Боман - одна из главных представительниц «энергиижорок», поглядывая на меня со смесью зависти, ненависти и презрения.