ликам на лике неправильного эльфа. Однако Илайяра Сейхери не собиралась уступать в семейной идеалистической перепалке и приятные моему сердцу трансформации развеяла ветром негодования. - Нет, право слово, лишь сейчас начинаю жалеть, что в детстве не занималась силовыми мерами воспитания! Всё казалось, где ж тут ударить можно, если попа такая маленькая, такая розовенькая? А теперь эта вот попа выросла и превратилась в... Нужно признать, окончание речи мы с принцем ждали с одинаково округленными глазами и священным ужасом на лице. Просто не верилось, что столь милая, восторженная, открытая, но вместе с тем преисполненная величия женщина вдруг выдаст слово «задница» или того похуже. Не выдала. Запнулась. Порозовела скулами и с мольбой уставилась на мужа - дескать, ситуация выдалась щекотливая и ты, как спина, за которой я привычно прячусь, должен её решить. Правильный эльф при этом очень показательно хмыкнул. Глаза его не просто посмеивались, они буквально обхохатывались, наслаждаясь происходящим. Однако на лице не дрогнул ни один нерв, видимо, благоразумно рассудивший, что дальше провоцировать супругу хозяина всё же не стоит. - Дарейна, не желаешь ли прогуляться? - переводя тему, мягко обратился он ко мне. - Полагаю, после вечерней, столь насыщенной трапезы тебе не помешает пройтись, чтобы спокойно переварить как ужин, так и информацию. Да и пора покидать укромный уголок, в котором мы тебя скрывали. Тебе предстоит явить себя миру. И неплохо начать хотя бы с дворца. Неплохо бы накрыться одеялом с головой и сказать, что никого нет дома - подумалось печально. Но Чевиан Сейхери прав - хватит прятаться. Пора разведать обстановку. Только при этом было бы прекрасно не шарахаться от окружающих. Всё же не уверена, что моя психика за прошедшее время стала столь устойчивой, что спокойно вынесет концентрат рас, с которыми сталкивалась лишь в книгах и кино! Мысли пронеслись паническим стадом диких лошадей, испуганных хищником. Но пределы черепушки не покинули. Я кивнула, отложила столовые приборы этакой буквой «Л», чтоб ещё раз несказанно обрадовать Илайяру и встала, прошествовав вслед за правителем Рандии, чувствуя, как зудит меж лопаток от взора третьего высочества, провожающего меня молчаливой сосредоточенной задумчивостью. С чего, спрашивается, такое внимание? Шли долго. Я и представить не могла, что впереди бесконечная череда коридоров, лестничных пролетов, закоулков, залов. Наверное, потому, что никогда прежде воочию дворцов не посещала, а виденное на картинках не демонстрировало внутреннюю планировку. Зато встреченная мной публика - от стражи до придворных, произвели эффект значительно меньше ожидаемого. Видимо, мозг просто устал удивляться, и воспринимал всё с притупленной неизбежностью. - О чём задумалась? - поинтересовался мой спутник, заводя меня в какую-то картинную галерею, не иначе. Портреты располагались повсюду. От них пестрело в глазах, и в целом посетило то самое, неизведанное наукой ощущение - засосало под ложечкой в предчувствии волнительного. - О том, что если вам вздумается меня здесь бросить, дорогу назад я не найду, - ответила ровно, вертя головой, не зная, за что зацепиться взглядом. Изображения были, бесспорно, занимательны, и хотелось уделить внимания всем, зная, что за каждым наброском стоит целая веха истории данного места. Чевиан Сейхери одобрительно повел подбородком, покивал головой и заметил сдержанно: - Чувством юмора ты в отца. Он тоже любил своеобразные и сдержанные остроты. - Ага, а ещё черный юмор неплохо приживается в детях, оставленных на попечение детских домов, - хмыкнула невесело, желая тему отцовства закрыть. Как-то вот это неприятно. И то, что всю жизнь считала его предателем и то, что, даже теперь, зная о благородных помыслах, не могла до конца проникнуться уважением. - Настоящее искусство мрачной и горькой комедии, поверь, всегда было за некромантами, - улыбнулся по-отечески мягко правитель Рандии и неспешно двинулся вдоль галереи. Хотела возразить, а потом вспомнила элементаля Смерти и как-то разом передумала. Мысленно передав этим магам пальму первенства. С юмором у них и впрямь специфически. - Зачем мы здесь? - спросила, когда поняла, что мужчина не собирается нарушать тишину первым. Слишком уж он выглядел грустно и в тоже время умиротворенно. Словно витая в лабиринте воспоминаний, прекрасно зная выход, но не стремясь его покинуть. - На этом портрете, как видишь, изображена моя семья, - заключил с гордостью, любуясь работой поистине великого гения. Очень уж изображенные на портрете получились живыми! Словно вот-вот и изумрудные кошачьи глаза вновь обличительно прищурятся, дескать, опять сирина Вьюга (надо же, даже в моём сознание такое ироничное обращение прижилось. А ведь я с детства не воспринимала клички и прозвища!) вы за мной подглядываете.