ГЛАВА 8. О любви, в родственных её проявлениях…
Завтракали преимущественно в молчании. Эльфийский правитель пребывал в добродушно-задумчивом состоянии, его драгоценная половина до сих пор обиженно сопела, ну а младшенький оболтус и вовсе мрачно ковырял кашу, присыпанную ягодами черники. Зря он так. Овсянка, между прочим, весьма полезна для желудка, если на молоке, да с маслицем. А не как в моем случае – быстрого приготовления, запаренная на кипятке ослизлая субстанция, которая и с ложки-то сковыривается с трудом, не то что глотается… В общем, избалованный гастрономически неправильный эльф вызвал во мне очередной порыв насмешливо фыркнуть. Причем, неконтролируемый! И явно замеченный им. Естественно, третий наследный принц Рандии не смог вынести пусть негласного, но насмехательства над своей персоной. Глаза его хищно сузились и сам он как будто подобрался. Этак, исключительно по кошачьи. Я бы даже залюбовалась, если бы принцевское возмущение направлялось не в моё русло. - Папа, мама, я планирую украсть у вас внимание нашей драгоценной гостьи после трапезы. Если моей скромной персоне это будет позволено, - начал витиевато-торжественно белобрысый говорун, не сводя с меня многообещающего взгляда. Однако это обещание не сулило ничего хорошего. Была бы повпечатлительнее – подавилась. Однако куда Чарчеру до моего балетного прошлого. Вот где настоящие оборотни водились в изобилии. Натолканное в балетки стекло, это еще так – цветики-семицветики! Поэтому… не прониклась. И даже заинтересовалась. К чему бы эта официальщина? А потом додумалась – легенда. Не то, чтобы в округе наблюдалось много лишних ушей, однако в таких замках без утечки информации среди прислуги явно не обойтись. - Да-да, сын мой, - из задумчивости правитель выплыл с показной неохотой, - с твоей стороны очень любезно в срочном порядке подготовить Дарейну для поступления. Конечно, очень жаль что, сиятельный граф дал свое добро на обучение дочери несколько запоздало. Но… он весьма консервативен. Так что с его стороны вообще подвиг отпустить горячо любимое чадо в путь столь не близкий и самостоятельный. Хм, значит, меня хотят отправить учиться? Не в то ли место, где преподает неправильный эльф? А посоветоваться со мной – много чести? Мысль окрасилась алой вспышкой возмущения. Однако быстро потухла. И как ни странно погасила её логика. Где, как не в местных застенках образовательной «темницы» легче всего будет принять новую действительность? - На что не пойдешь во имя любви… - выдал Чарчер едко, с насмешинкой поглядев мне прямо в глаза. А вот этот комментарий с ходу разгадать не вышло, отчего брови непроизвольно поползли к переносице, словно ища у нее совета. И я заерзала на стуле в нетерпении, мечтая чтобы этот треклятый светский завтрак с его маленькими оладушками, взбитыми сливками, омлетом и овсянкой наполненной витаминами ягод поскорее сошел на нет. И мне хоть кто-нибудь уже объяснил, что происходит! - Ишь, два павлина распушили хвосты словоблудия, - в итоге внесла свою лепту в престранный диалог Илайяра. – Вон, совсем запутали девочку. Ей теперь в горло ничего не полезет. Идите уже, занимайтесь, - прокомментировала она, поглядев на собственное чадо с прискорбным видом, а мне подарив извиняющую всех и вся улыбку. - Как пожелаете, - продолжил разыгрывать из себя отпрыска до неприличия приличного снежный барс, первым поднялся, обошел стол, неотвратимо продвигаясь ко мне, и руку протянул, ожидая, когда я отложу столовые приборы и подам ему ладонь. И вот… Ощущение выдалось двояким. Будто передо мной капкан, только захватить он способен не тело, а саму душу. Я даже сглотнула, эдак незаметно, стараясь приструнить пустившийся вскачь пульс. И не смея больше испытывать терпение некоторых, вложила пальцы в его по-мужски широкую и чуть шероховатую конечность. Надежную такую, что аж… Нет, Дарина ты станешь последней тупицей в обоих мирах одновременно, если позволишь себе такую роскошь, как влюбленность в этого образчика благородного происхождения! - Вот здесь ей будет удобней, - переложив мою ладошку себе на локоть, бесстрастно пробормотал по итогу белобрысый говорун. И потащил меня в направлении весьма сомнительном, узкими коридорами, в которых даже на первый взгляд угадывалась некоторая доля запустения. – Этой частью замка мы редко пользуемся, поэтому она слегка не соответствует дворцовым нормам, - пояснил, словно извиняясь. А после витиевато взмахнул рукой, пробормотал нечто невразумительное и пол под ногами перестал оставлять за нами пылевые следы, а паутина со стен словно схлопнулась и исчезла. Сама по себе. И не какой веник не нужен. Удобно! – Бытовая магия, штука не особо энергоёмкая, плюс ещё и полезная. Впрочем, сама усвоишь и оценишь. И это утверждение являлось просто-напросто констатацией. Я от решительности тона, даже чуть головой согласно не кивнула, дескать, освою всенепременно. А потом позволила себе немного паники – ведь получается, он даже мизерного шанса на неудачу не оставил! Зато потом, так же поспешно успокоилась – уж мне ли не знать, что такое полная отдача делу. - Да я уже поняла, - сказала уверенно, чтобы хоть что-то ответить. - Вот и хорошо. Вот и славно, - пробормотал в ответ Чарчер, и открыл створки массивной двери, возникшей перед моим носом до того спонтанно, что я едва его об неё и не приложила. – Рад, что ученица, - а сказано-то как едко! – мне досталась столь понимающая. Значит, управимся за неделю, и наконец-то, отбудем из отчего дома, который уже осточертел до глубины души! - А она у оборотней есть? – проронила растерянно, застряв в дверном проходе, не в силах сдвинуться с меня, настолько красота зала, к которому меня подвели… Ослепила? Обескуражила? Скорее, заставила почувствовать некоторое сродство с данным местом. - Что есть? – эдак не скрывая больше взвинченного состояния, полюбопытствовал неправильный эльф и подсобил мне с продвижением, слегка подтолкнув ладонью в спину. И от последней между лопаток остался горячий след… - Душа, - поведала и вовсе отстраненно, вертя головой по сторонам, не зная как впитать в себя все великолепие окружающей обстановки. Принц фыркнул. Демонстрируя, что оценил колкость по достоинству. - Чего у оборотней только не водится, - шутовски приосанившись, щегольнул выправкой широких плеч и блеснув белизной зубов с выдающимися резцами. – Я ж, тем более, на половину эльф, а у них этой эфемерной субстанции с избытком. Так что, если надо, могу отсыпать, - подмигнул, явно издеваясь. - Спасибо, не нуждаюсь, - заметила прохладно, позабыв что, в общем-то, первая начала. – Куда ты меня привел? И зачем? - Точно? – сделал участливую мину белобрысый баловень, словно заподозрив меня в излишней скромности. – А то, знаешь ли, иногда не мешает сбавить градус общей черствости… Сад. Зимний сад. Слегка заброшенный, поскольку в свое время матушка перенесла основную часть флоры, предпочитающую низкие температуры во вне дворцовых стен. А то что осталось… Как-то вот привыкло к одичавшей запущенности. Здесь, даже по-своему… - Гармонично, - подобрала недостающий эпитет, все так же пребывая вроде бы и здесь, а вроде бы… Колокольчики, ну или вернее цветы, внешне их напоминающие, льдисто голубого цвета, с ажурной бархатно-синей окантовкой, покачивались на ветру, которого в оранжерее просто не могло быть. И музыка их наполняла душу щемящей грустью. Динь-дон-дон-динь… Не оступись… Обернись… Поскорее вернись… Они не могли со мной говорить. Ведь не могли же? Но в голове отчетливо слышалась мелодия, заполняемая шелестом не пророненных слов. Присев, чтобы получше рассмотреть маленькое чудо, лепестки которого укутывала тонкая шаль изморози (странным образом, не причиняющая ей вреда), я не удержалась и коснулась кончиками пальцев цветка – холодного и шёлкового на ощупь. А когда нашла в себе силы отстраниться, он словно обвил сердцевину ладони, прижимаясь к ней, будто верный пес, соскучившийся по ласке хозяйки. Дон-динь-динь-дон… Скучает по нам с тобой уютный наш дом… - По-научному - это Обрумис Горезвонкий, - в нашу с колокольчиком мысленную беседу глас третьего рандийского принца вклинился, как бур в закоченевшую землю, - а в простонародье – Хрустальная слеза Фейри. Земляк, значит… Интуитивно, руководствуясь инстинктами, я поделилась с ним своим холодом, чувствуя, что его он как раз наоборот согреет. Как бы чудно это не звучало. Магия практически идентичными по цвету искорками заструилась с кончиков пальцем и обволокла цветок, отчего он будто бы даже вытянулся и благодарно зазвенел. - Это неправда, что ты поешь только лишь о горе, - поведала ему шёпотом, давая понять, что меня не обманешь обезличенным названием. – Просто… Времена нынче такие. Динь-дон-динь-дон... Ты слышишь надежды моей звон..? Слышу. Я, как ни странно, вообще многое здесь слышу: и чудную ярко оранжевую малину, что подобно рябине свисала гроздьями с небольшого в мой рост деревца и странные пушистые шарики, напомнившие снежки, кокетливо поглядывающие белоснежными глазками из приземистой травки, похожей больше на слетевшие с сосны иголки – ступи на такие босиком и непременно