Прода от 27.08.2020, 15:19 Указал кивком на дверь, где мне предстоит переночевать и скрылся в соседней, расположенной прямо противоположно от моей. - И тебе приятных снов, - прошептала встревоженно, расстроенная таким «чутким» прощанием. Зайдя в комнатушку, тяжело привалилась к стене, мрачно оглядывая убранство. Кровать, матрас, три подушки горкой. Постельное белье в голубой горошек. Покрывало сложенное прямоугольником у изножья. У постели тумба и стопка полотенец. Шкаф в котором уже некто заботливый свалил мои сумки. Окно с темной, некогда гречично-медовой занавеской, на подоконнике графин с водой. Жить можно. Определенно. У меня в общежитии похуже было. И мне бы рухнуть на кровать и отключиться, но… Чертов сон, который не сон! После сказанного «несравнимой» Селимией все, не то чтобы становилось ясно, но всяко наталкивало на мысль - снится это неспроста! - На кой мне такая награда? - проворчала рассерженно, вовсе не желая отпирать свою сущность. Как говорится – не всегда нужно ковыряться в душе, она ведь то еще болото! – Да и о расплате забывать не стоит… В общем, обольщаться не приходится, - заключила расстроенно. А ведь барс сегодня вряд ли вырвется из-под надзора старшего братца, чтобы защитить меня от не пойми чего. Я уже пригорюнилась окончательно, когда в комнату робко постучали. Помяни, как говорится, оборотня… Я даже не стала спрашивать, кто, ободренная догадками. Потому злостно разочаровалась, когда за порогом оказался служащий, приволокший огроменную бадью, видимо для омовения, за отсутствием ванны. - Сирином было заказано, - уведомил он меня. - Ну, раз заказано, - не стала препятствовать и пропустила… скорее всего, орка – слишком массивного, лысого, с выдвинутой челюстью и торчащими клыками. Что ж, и здесь о тебе, Дарейна, позаботились. Мне осталось мысленно только застонать. Внимание, такое ненавязчивое, буквально незримое сбивало с ног и укладывало на лопатки перед зеленоглазым чародеем. Вот только самое обидное, что для него это лишь обуза. Слово, которое он дал родителям, элементалю и, думаю, брату. А я… как-нибудь… переживу!
ГЛАВА 11. Ночные откровения.
- А, это ты? – лениво приоткрыв один глаз, озвучил очевидное братец, стоило мне пересечь порог комнаты. - Ждал кого другого? – в тон ему поинтересовался устало. Голова полнилась мыслями, что поле сор-травой. И разобраться в этаком хитросплетении дум было сложновато. Одно мог сказать с уверенностью – тому виной сирина-снежинка. - Кого, например? – уточнил с интересом средненький родич, будто бы и вовсе не дремал перед моим приходом. Вот только Чейзовой болтовни мне сейчас не хватало! - Невестушку свою разлюбезную, - заключил не без ехидства. Хотелось еще добавить, чтоб даже и не думал губу раскатывать в её сторону, но сдержался. Сам, небось, свою едва ли с пола не подымаю! - О, да… Дарейну я бы был куда более рад видеть… - вздохнул мечтательно. Дурень. Я, правда, не лучше, но… То я! Мне, так сказать, по меньшинству положено. Как в сказках народных – третий и вовсе был дурак. Остается только оправдывать общедоступную мудрость. - …однако к моему глубочайшему огорчению сие практически нереально. Девочка – кремень. Такую только в храм, - закончил мысль, с досадой губу выпятив. А у меня аж руки зачесались и когти против воли удлинились. То есть изначально на женитьбу он настроен не был? Нет, я и сам не прочь хорошо время провести, но с Дарейной… Что? Чем она лучше прочих? Просто лучше. Это данность. И Чейзу с этим определено стоит считаться! - Так ты ж туда и рвешься, как телок к коровьему вымени, - напомнил, сохраняя подчеркнуто легкий тон. - А что еще остается? - Ну, не знаю… Например, не пудрить девушке мозги? - Такой запудришь. Нет, мои намерения чисты и прозрачны, как стеклянный окунь. Поэтому должны быть вознаграждены по заслугам. Осознав на какие «заслуги» этот олух намекает, едва ли не зарычал. Зверь мой в конец распоясался! Да уж, в одном ведунья определенно права – придется идти с ним на мировую и как-то договариваться. - Что-то она пока не очень твои намерения оценила, - не смог не съерничать, потому что не смотря на попытки убедить всех и каждого в их обоюдном чувстве, я видел отстраненность принцессы Вьюг и метелей. - Как ты сам правильно выразился – это пока, - уверенность Чейза была практически осязаема. Ну-ну, подумалось мрачно. Скоро ты отбудешь со своей очередной дипломатической миссией, и тогда я… А что я? Перейду брату дорогу? Осознанно отобью у него девушку? И не просто какую-нибудь, а ту – которую он себе выбрал в пару? Рыхт! Давненько у меня так голова не пухла! От неспособности удержать свой тотем на месте, вскочил и взъерошив волосы, направился обратно к выходу. Нужно прогуляться. Темень, конечно, на дворе. Зато думается всяко легче, чем под мечтательный братцев бубнеж! - Ты куда это? – удивился тот вполне искренне, даже голову ко мне повернув. Я запнулся. И впрямь куда? - В баню, - буркнул раздосадовано. – Можно, мамочка? – последнее проронил елейно, испытывая острый приступ недовольства. Было б перед кем отчитываться! - Можно-можно. Сходи, - махнул Чейз на меня вяло рукой, - освежись. А то вон какой… - Какой? - Насупистый. А так в баньке пропотеешь и вся негативная энергия из пор с паром выйдет. Могу даже с веничком подсобить. По-братски. Хочешь? - Нет. - Как знаешь. Битье веником порой чудо какое с мужиком делает – это я тебе со знанием жизни, между прочим, говорю. К рыхту такие знания! - Чейз… - бросил неуверенно, уже понимая, что от проблемы мне барс спрятаться все равно не даст, потому проще облегчить ему задачу, а себе участь. - Ась? - Ты спать ложись, меня не жди. - А что так? Решил переквалифицироваться в русала и плавать до утра? - Я ночевать в другом месте останусь, - бросил тоном больше не терпящим подробностей. - Ммм, - протянул брат довольно, - уже познакомиться с кем-то успел? И когда только? На душе стало гадко, что приходится врать родному родственнику, но другой альтернативы все равно не было, потому… - Дурное дело нехитрое, - выдохнул, плечом дернул и потянулся к дверной ручке. - Отчего ж дурное? – весело мне в спину вопрошал братец. – Скорее, молодое! А молодости страсти порывы простительны! Так что, благословляю! Да уж… Дверь я за собой закрыл с превеликим облегчением. Вот уж не думал, что вина настолько отягощающая ноша. Не надорваться бы! ****** Бадья наполненная горячей пенной водой и какими-то травами несколько примирила меня с действительностью. И жизнь если не стала глядеться полосатой зеброй, то всяко подсказывала – до хвоста мы еще не добрались! Я настолько расслабилась, облокотившись на деревянный, выскобленный до гладкости бортик, слегка пахнущий сосной, что едва не задремала. Тяжелые веки норовили схлопнуться, словно устрицы, почуявшие угрозу, а ароматный успокаивающий запах трав нашептывал, что сон – лучшее лекарство… Угу, только не в моем случае. Последняя мысль удержала на плаву. Засыпать в воде – занятие само по себе опасное. А уж если учитывать пещеру в которую я переношусь… Как-то вот предстать и вовсе в неглиже перед наследием предков – идея сомнительная. Вылезать категорически не хотелось. Тело за день пересчитавшее все ухабы, ныло медным горном скорбную оду самому себе. Но я все же сделала усилие. И только приподнялась на локтях, как услышала стук. Стучали в дверь. Звонко так. Уверено. А у меня глаза против воли испуганно округлились – кого это там нелегкая принесла? Может орк обратно за бадьей вернулся? Стук повторился, причем сделался каким-то раздраженным! Против воли, заставившим поторопиться. И пока я слезала с этакого вертикального «бассейна», мокрыми босыми ногами, ища приставные ступеньки и едва ли не соскальзывая вниз, он сделался и вовсе нетерпеливым. В дверь не барабанили, нет. Но всяко давали понять – я знаю, что ты там, и будь добра поторопись скорее! Это определенно не орк - подумалось всполошено, пока наматывала на себя огромное, достающее до пола полотенце и подбиралась к дверной преграде. - К… кх…то там? – голос, не иначе с перепугу зашелся кашлем. - Я, - подтверждая свою причастность к последней букве алфавита, молвили с той стороны. Однако, как ни странно, голос был мне слишком хорошо знаком… - Что, братец в карету почивать не удалился? – поинтересовалась вредно, стоило в проеме материализоваться изумрудным очам. Недовольным. Раздраженно прищуренным. Окинувших меня до самых пят. И лишь усилием воли я не покраснела, вспомнив в каком виде встретила неправ