Прода от 28.10.2020, 11:41 Усну я уже вряд ли, а значит, и в охране некоторых - совершенно не нуждаюсь! - Да… В смысле – не совсем. То есть… Видишь ли… В общем, Дарейна, если мой брат настолько узколоб, что не желает замечать, какую прекрасную девушку ему преподнесла судьба, то я… Нет, не влюблен в тебя. Но очарован. И ты, вижу, не питаешь ко мне отвращения. Посему, действительно предлагаю тебе обручиться. Не отказывай сразу – подумай. Знаю, это не предложение мечты, однако и ты не походишь на наивную, одухотворённую и окрыленную книжными романами особу, верящую в всенепременную любовь, одолеющую любые преграды. Наш брак, конечно, будет продиктован расчётом, потому как, сама понимаешь, возраст у меня брачный, а ты кандидатура на редкость подходящая. Но я так же могу обещать тебе своё восхищение, уважение и защиту. А это не мало. Вот так вот… И ведь по делу вроде бы говорит. Однако в душе завозился недовольным клубком холод. Я, может, и впрямь особа черствая к романтической чуши, но все же… Все же обидно. - Верность в этот договор, я так понимаю - не входит? - спросила отчужденно. - Почему же… Если у нас сложится… - Стерпится, слюбится – ты хотел сказать? Что ж… Спасибо за честность. И за предложение, конечно же, тоже. Но, думаю, я его отрину. Не потому, что ты недостаточно убедителен или не хорош, как выгодная партия, нет. Просто я натура не только не верящая в клятвы преданности, но и в целом предпочитающая держаться сама по себе. Ушел Чейз достойно. Без недовольства или оскорбленности. Поцеловал мне руку на прощанье и пожелал приятных снов. А Чарчер… С Чарчером мы не обмолвились и парой слов. Каждый из нас до утра сохранил тягостный, молчаливый нейтралитет.
ГЛАВА 12. Первое правило нежитеведения – не стоит лезть к нежити в пасть!
Проснулась я спозаранку. Удивившись, как вообще вышло задремать. Вроде бы еще недавно ворочалась в постели с обидой на весь мир в целом и на третье наследное высочество в частности и вот… Трактирная комнатушка, туманная дымка рассвета, несмело крадущаяся тусклым светом по окну, осколки флакона, бережно подобранные с пола, ставшие единственным напоминанием, что Чарчер в комнате был. - Был, да сплыл, - резюмировала грустно, осознав, что я и впрямь одна. – Видимо, эксперимент можно считать удавшимся, - добавила со вздохом, понимая, что каменная комната меня сегодня вновь обделила величием. И к лучшему. Я ведь ни разу не герой и становится им, желания не испытываю совершенно. Дерзать и бросаться на амбразуру – явно не мое! Напротив, детский дом воспитал во мне здоровый эгоизм, атрофировав ненужные муки совести. Тогда отчего внутри будто нечто гложет? И нашептывает, дескать - прятаться за широкой спиной принца неправильно, да и не выйдет вечно. С этими мыслями я неспешно собрала вещи, сгрузила их около выхода (раз уж под боком два шибко проворных полуоборотня, то таскать поклажу самой, как минимум, глупо) и забралась на подоконник, насладившись видом постоялого дома с внутренней хозяйственной стороны. По двору неспешно выхаживал черный петух с массивным красным хохолком, величаво наклоняя голову, будто выискивая место подостойнее, дабы огласить округу своим «дивным» пением. За ним бродили куры, изображая то ли свиту, то ли публику, то ли армию. Правда, их больше занимало насущное – клевание в земле червей, но… Далеко от главнокомандующего не отдалялись, на всякий, как говорится, случай. Чуть дальше разлилась канава. В ней блаженно распласталась бурая хрюшка, игнорирующая прохладу утра. На морде её так и читалось – жить хорошо. Я даже позавидовала такой непоколебимой уверенности! А потом в дверь постучали. Снова. Но эдак робко. Оказалось, явился давешний орк, передать мне, мол, господа сиятельные сирины – мои спутники ждут внизу на завтрак. Завтрак это… Хорошо? Ведь так? Тем более, когда ждут. Только отчего сами позвать не удосужились? Спускалась я в смятении. Откровенно говоря, смотреть в глаза обоим принцем немного не комфортно. Одному, потому как слегка совестно за отказ выйти замуж, другому потому что напротив бы - не отказала. Да вот беда – не зовет… - Дарейна, златая пташка сердца моего, иди же скорее сюда! – окликнул меня Чейз, как ни в чем не бывало, стоило мне растерянно застыть в общем зале, выискивая парней. Удивительно, но в столь ранний час нашлось предостаточное количество бодрствующих личностей! - Сегодня у тебя здешнее меню не вызывает панической атаки? – поинтересовалась у среднего полукровки, решив делать вид, будто ночного визита не было. Чарчер же… Просто удивительно, но теперь он на меня еще больше старался НЕ СМОТРЕТЬ, чем обычно! - О, дивная сирина, голод, как известно весьма неприхотлив к способу самоутоления, - деланно огорчился плут, на деле с аппетитом уминающий блинчики с грибами, политыми укропно-сметанным соусом. М-да, мне бы такие «неприхотливые» потребности желудка! Я только улыбнулась пораженно, решив не заострять и присоединиться к парням. Правда, разум сокрушенно заметил, дескать – не налегай, ибо впереди еще один день полный ухабов и выбоин. Ели в молчании. Но в этаком… Предвещающим перемены, что ли? А когда завершили трапезу, поняла – интуиция не обманула. - Дорогие мои родственники и почти родственники, - на последнем Чейз хитро прищурил зеленый глаз, искоса поглядев на меня, - я должен сообщить вам пренеприятнейшее известие… Напряглась. Что еще в его самодовольную головушку стукнуло? - Ты решил обосноваться в академии? – меланхолично поинтересовался Чар, словно его такой исход не только не удивит, но и не огорчит нисколько. А я в ужасе уставилась на обоих братцев. Просто… С дипломата же станется устроить такую пакость! Вот уж тогда точно он мне там жизни не даст! - Увы, Чари, не угадал. К сожалению, у меня нет времени на этакое баловство, - поддел брата средненький наследничек, давя на больную мозоль. – Напротив, дела государственные требуют немедленного вмешательства. Часом ранее прибыл магический вестник – гномы вновь принялись делить территории. Причем, ладно, свои. Так нет же! Им только дай чужое урвать! Чтоб этим сквалыгам вшей в бородах вычесывать, да не вычесать! Мне придется вас покинуть сегодня же после завтрака, дабы урегулировать местечковый бунт… - сказал и смолк, выдерживая трагическую паузу, видимо, ожидая всеобщего сокрушения. Против воли, но мы переглянулись с белобрысым говоруном в едином вздохе облегчения.