На следующий день я снова позвонил ей. На этот раз она ответила более уверенно, но я все равно чувствовал, что она на грани. Ее голос звучал так, будто она едва сдерживает раздражение.
– Не забудьте, что у нас есть строгие ограничения по времени, – напомнил я.
– Я знаю, – ответила она, и я услышал, как она сжала зубы.
Я улыбнулся. Она явно не ожидала, что все будет так сложно. Но что поделать? Конкуренция – это не только про талант, но и про умение справляться с давлением.
Когда я положил трубку, я почувствовал легкое удовлетворение. Она, конечно, старалась, но я был уверен, что ее десерт не сможет удивить. Она была как все остальные – пыталась сделать что-то необычное, но в итоге получалось что-то банальное.
И все же... Мне было интересно, что она приготовит. Не потому, что я ожидал чего-то выдающегося, а просто потому, что наблюдать за ее попытками было забавно.
Накануне конкурса я получил еще одно сообщение. Анна столкнулась с проблемой – съедобные цветы задержались на таможне. Я почти представил, как она бегает по городу в поисках замены. Это было... мило.
Когда я пришел в ее кондитерскую, она уже была там. Я увидел, как она нервно поправляет десерт на столе, стараясь сделать все идеально. Она даже не заметила, как я подошел ближе.
Я наблюдал, как она суетится у своего стола, поправляя лепестки цветов на зефире. Казалось, она уже поверила, что все под контролем. Смешно. Я подождал, пока она отвлечется на разговор с кем-то, и подошел, едва сдерживая усмешку. В кармане пиджака лежала копия договора - на всякий случай.
- Анна, - произнес я ровно, заставив ее вздрогнуть. – Добрый день.
Она обернулась, и я увидел, как ее пальцы сжали край стола. Глаза - широкие, словно у загнанного зверька.
- Добрый… день.
- Вы, кажется, что-то упустили.
- Что именно? - спросила она, слишком быстро, слишком резко.
Я выдержал паузу, наслаждаясь каждой секундой. Потом медленно достал договор, раскрыл его на нужной странице и протянул ей. Палец упирался в пункт 4.3: «Участник обязуется представить торт, соответствующий критериям…»
- Здесь говорится о торте, - сказал я, следя, как кровь отливает от ее лица. - А не о зефире.
Она молчала. Губы дрожали, но она стиснула их, пытаясь скрыть панику. Я видел, как ее взгляд метнулся к десерту - этому жалкому воздушному облаку, которое теперь было бесполезно.
- Вы… не упоминали об этом раньше, - наконец выдавила она.
- Упоминал. В документах, которые вы получили, - я подчеркнул последнее слово, зная, что она их даже не открывала. - Раздел «Технические требования», страница двенадцать.
Ее рука дрогнула, и договор выскользнул из пальцев. Она даже не потрудилась поднять его. Просто стояла, глотая воздух, будто рыба на берегу. Я склонил голову набок, как ученый, наблюдающий за неудачным экспериментом.
- Проблема? - спросил я, едва скрывая сарказм.
Она резко вдохнула, словно собиралась крикнуть, но вместо этого прошептала:
- Это… подло.
- Это правила, - парировал я, складывая договор обратно в карман. - Вы же хотели «неординарности».
Она сжала кулаки, и я заметил, как ее ногти впиваются в ладони. Интересно, больно ли ей? Наверное, да. Но это лишь добавляло остроты моменту.
- У вас осталось, - я бросил взгляд на часы, - три часа. Удачи.
Повернулся к ней спиной, зная, что она смотрит мне вслед. Не стал оборачиваться - зачем? Ее поражение было вкуснее любого десерта. Я почти физически чувствовал, как трещит ее уверенность, как рушится весь этот карточный домик из надежд.
- Максим! - вдруг крикнула она мне в спину. Голос сорвался на высокой ноте.
Я остановился, но не сразу. Медленно. Театрально.
- Да?
- Вы… Вы специально! - в ее голосе звучали ярость и беспомощность.
Я обернулся, поднял бровь, изображая легкое недоумение.
- Специально что? Следовал договору? Да, - улыбнулся я. - Всегда.
И ушел, оставив ее среди ароматов кардамона и шоколада. Пусть попробует выкрутиться. Пусть попытается слепить торт за три часа. Мне было все равно.
Но где-то в глубине, в том месте, где пряталась давно забытая азартная искра, я почти жалел, что не увижу этого зрелища.
Почти.
Глава 5
Максим:
Мне нравилось сидеть в своем кабинете, развалившись в кресле, и смотреть на часы. Стрелка неумолимо приближалась к отметке, за которой Анна уже не успела бы ничего сделать. Три часа. Три часа на то, чтобы слепить торт с нуля. Ха. Даже если бы она была волшебницей, это было бы невозможно.