Ветер заиграл в складках юбки, и я отключила поток свинцовых мыслей. Надо подумать о чём-то не печальном, о чём-то несерьёзном, абстрагированном. Например, о том с какими мольбами я выпросила у мамы эту юбку. Об этом страшно даже вспомнить, не то что думать. Мама считает, что юбки такой длины слишком пошлые, даже для шестнадцатилетней пигалицы как я. А Андрейка всегда говорил, что такой фасон пойдёт мне, что я буду точно, как школьница из американских фильмов. Только вот гольф мне не хватает, чтоб наверняка вписаться в образ голливудских модниц.
— Не спешишь домой? — неожиданно послышалось позади.
Плечи вздрогнули.
Вспомнишь одного Андрея, другой тут как тут. Всё такой же улыбчивый, как и десять минут назад. Смешинки не покинули его глаз, они всё ещё таятся в складочках у висков, которые по обыкновению появлялись при улыбке.
— Составлю компанию? — делая бодрые шаги, предложил он. Поджав губы, киваю. Не гнать же его, дорога общественная.
— Разве нам в одну сторону?
Что он здесь делает? Улыбается как распоследний балбес. Раньше я не видела, чтобы он шёл по этой дороге. Решил сменить маршрут?
Внезапно Андрей подрывается с места, перегоняет меня и разворачивается лицом. Асфальт у нас ровный, но так бесстрашно шагать, пятясь назад, не заботясь о собственной голове, надо уметь. Качается тростинкой на ветру, не может устоять на месте.
— Нужно иногда идти другими тропами, замечать что-то новое, тогда жизнь станет намного интересней, — по-мальчишески то закидывая голову, то опуская глаза под ноги, заговаривает он.
Какая философия. Неожиданно.
Андрей всё так-же идёт по-клоунски, а я всё также не тороплюсь, только этот прямой взгляд начинает порядком нервировать. Зачем так смотреть и так неловко от молчания. В голову не приходит ничего, что можно сказать, а он всё смотрит и смотрит... Так внимательно, что аж дрожь скопом мошек пронзает тело.
— Рада выигрышу? — кивнул на диплом, разрывая тягучую тишину.
Как я рада диплому? Чрезвычайно. Вся прыгаю от счастья!
— Безмерно, — сухо сорвалось с губ. — Мне как раз нужна была ручка и тетрадка, — качаю трофеями с телефоном в воздухе. — Ради этого стоит участвовать в олимпиадах.
— Не поспоришь.
Меня всегда обескураживали в Андрее страшно пронзительные глаза, поразительно живые. Видно, что он хочет жить страстно каждую секундочку на земле. Я уже видела этот блеск. Видела раньше каждый день. Такой же ослепительный и пленительный. Только он потух, сильный порыв ветра размазал все мечты и далекоидущие планы.
— У тебя тоже очень красивые глаза, Зефирка.
— Спаси-ибо, — прошептала я. Никогда не знала, как нормально реагировать на комплементы. Огонь обдал щёки лёгкими прикосновениями кончиков пальцев.
Красивые глаза... Андрейка тоже говорил, что у меня красивые глаза...
Что он только что сказал? Зе-фи-рка? Зефирка?! Из-за усталости я стала слишком медленно соображать. Как можно пропустить такое?!
Подобным прозвище меня называл лишь один человек земного шара. Незнакомец?
Ты Незнакомец?!!
Глаза должно быть вылупились до размера страусовых яиц. Большие, испуганные, чрезмерно удивлённые. Страх заурчал в животе призывными нотками, достигая седьмого позвонка, а лихорадочный жар прилип к щекам.
— Думал, ты никогда не спросишь, — расплылся в радостной улыбке Андрей. — Привет, Зефирка, взорвавшая мне мозг. Наконец мы заговорили вживую официально, без лишних масок.
Телефон с грамотой давно свалился бы на асфальт, будь я слишком впечатлительной, но я чувствую лишь то, что ощущение безопасности разлагается где-то под ногами.
— Зефирка, не паникуй, я не страшный и не ужасный. Несколько минут назад мы были одной командой.
Это и пугает! Всё знал и молчал. Обманывал!!!