— На это нам потребовались годы, и мы еще собираем информацию, — доверительно сообщил, покачиваясь на спине, мистер Миз, когда они вернулись. — Понимаете, бейсбол исключительно сложная игра. Она одна удерживает Америку на плаву. Она одна не дает ей распасться. Перед вами — тайная система в основе бейсбола.
Чистотца это заявление огорошило. Можно было только восхищаться плодами трудов старика и его сиделки. Не каждый способен выдумать тайную религию, которая бы поддерживала равновесие в стране.
Миссис Мендоца отвела их в комнату для гостей. Гнев и отвращение Чистотца к тому, что случилось в Техасе, несколько развеялись, но неприятный осадок остался. Кое-что в рассказе доктора Тада о Ситтурде объясняло некоторые события Дастдевила, но не все. Возможно, ответы есть у человека, который держит музей в Лос-Вегасе.
Пока Кокомо стирала и сушила свой парик, он принял ванну, вскоре к нему забралась и Кокомо. При свете ее нагота обернулась совершенно новым ощущением. Она была маленькой, но совершенной, с высокой грудью и горячей круглой попкой, которая выступала как изгиб в знаке вопроса. На всем теле у нее не было ни одного волоска. Ни одной морщинки. Ни одной родинки. Единственная отметина в точности совпадала с его — там, где ему в грудь вошел флюгер, и то приходилось внимательно всматриваться, чтобы ее разглядеть. У него было так много вопросов. И у нее тоже.
— Что есть начало вечности, конец пространства и времени, начало всех концов и конец всех начал?
Позднее он сообразил, что ответом стала бы буква «а», но в тот момент был слишком занят: их тела сливались в воде, волны бились о кафель, поднимались к краю ванны и выплескивались за него.
Заботливая миссис Мендоца принесла им кое-какую старую одежду мистера Миза, мягкие спортивные костюмы и фуфайки бейсболистов, и, одевшись, они присоединились к своим хозяевам за коктейлями. Мистер Миз, облачившийся к обеду в прозрачный синий скафандр, поглощал свои блюда через очень длинную соломинку. За едой доктор Тад излагал планы поездки, включая идею, как усадить отца на знаменитый аттракцион. Последнее так обеспокоило миссис Мендоцу, что на секунду показалось, будто мистер Миз серьезно влип.
— Вы что, сговорились не дать мне повеселиться? — захныкал он.
— Папа видит заговоры за каждым кактусом, — объяснил доктор Тад.
— Кто бы говорил! Как-то ты сказал, что если не можешь найти заговор, значит, смотришь невнимательно? Все еще гоняешься за призраком Мак-Кинли?
— Каким еще призраком? — спросил Чистотец.
— Папа имеет в виду мой интерес к президенту Мак-Кинли. На него было совершено покушение во время Панамериканской выставки в Буффало в тысяча девятьсот первом, — объяснил доктор Тад.
— Вы думаете, там был заговор?
— В зависимости от того, что понимать под заговором, его можно найти где угодно. Вопрос лишь в размахе и организации, — пожал плечами доктор Тад. — Возьмем крушение самолета, в котором погибли Бадди Холли, Биг Боппер и Ритчи Валенс. У меня есть теория. Их самолет испортили правительственные агенты, действовавшие заодно с правыми христианами в попытке контролировать растущую популярность рок-н-ролла среди белой молодежи. Операция дала обратный эффект, и Бадди Холли стал святым.
Кокомо пукнула.
— Хорошо, что мы бобы не ели, — сказала миссис Мендоца.
— Не волнуйся, девочка, — подхватил мистер Миз. — От пузырьков нет вреда.
Чистотцу казалось, он знает этих людей давным-давно. Позади — ужас и тьма. Может, впереди надежда?
После обеда, пока остальной мир упоенно ловил каждый миг «Поединка Насмерть» (который закончился всего за десять секунд), Чистотца и Кокомо побаловали ритуальным семейным развлечением большой важности.
— То, что мы увидим сейчас… — взял вступительное слово доктор Тад, — плод многолетних трудов моего папы. Это непрекращающийся анализ первенства по бейсболу шестьдесят восьмого года, которое выиграли «Детройтские тигры». Папа с миссис Мендоца полагают, что шестьдесят восьмой год стал поворотным в американской истории и что бейсбол содержит ключ к тому, что происходило на самом деле. И к тому, как затем все обернулось и развивается с тех пор. Правильно я говорю, папа?