Часть 5
РАЗУМ, КОТОРЫЙ ПОЗАБЫЛО ВРЕМЯ
Эго — это чересчур.
Глава 1
Некрополис сейчас
Чистотец рывком пришел в себя и услышал, как его понукает какой-то голос. Открыв глаза, он увидел чрезвычайно безобразного чернокожего в майке и атласных спортивных трусах, с зашитым глазом и распухшей челюстью цвета баклажана.
— Ты… кто?
Он начал ощущать собственное тело. Пах пульсировал тупой болью. На нем тонкий халат и махровые шлепанцы, и лежит он на недавно застеленной кровати.
— Ксеркс Макколлум, мужик! А ты что подумал? Я бывший чемпион планеты в тяжелом весе, да и Солнечной системы тоже.
— И где… я… мы?
— Это же центр для клинически депрессивных имени Патрика Суэйзи.
— Не… не помню…
— Говорят, ты себе хрен откусил. А я думал, это у меня депрессия. Вот чертяка!
— Мы в Лос-Вегасе?
— В том, что от него осталось. Выгляни в окно и увидишь развалины.
— И давно я тут? — спросил Чистотец. В памяти у него болезненно вспыхивали картины разрушений.
— Со вчерашнего дня.
— А когда город свихнулся?
— Позавчера. Гитлер помогал Усаме бен Ладену. А Большая Опра потом врезала Зигфриду! В жизни ничего подобного не видел.
— Страшно, наверное, было, — сказал Чистотец, слишком боясь прикоснуться к паху.
— Я Спиро Ставрос и хочу играть в пинг-понг! — сообщил за занавеской голос с акцентом.
— Это кто? — спросил Чистотец.
— Понятия не имею, но в пинг-понг как черт играет. Но вот что я тебе скажу… Робот Сэмми Дэвис-младший дал под зад Фрэнку Синатре, а повсюду летали истребители и все поливали огнем. На следующий день улицы были усеяны обожженными птицами, которые залетали в сопла турбин, и обломками самолетов… а еще… Еще рука Уэйна Ньютона ползала по бульвару. Вот дерьмо!
— У меня все болит, — сказал Чистотец, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок.
— Ха, а у кого бы не болело? Как ты мог?
— Он был очень большой… а я довольно гибкий.
— Нет! Я не о том, как тебе удалось! Как ты мог?
— Не знаю, — честно сказал Чистотец. Тут в памяти у него всплыло лицо Кокомо, и ему показалось, он вот-вот заплачет.
— Я Спиро Ставрос и хочу играть в пинг-понг!
— Ну, я слышал, у тебя еще много чего осталось. Может, и обойдешься. Ты же белый, в конце концов.
Невзирая на манеру собеседника, Чистотец по его тону слышал, что тот искренне ему сопереживает.
— За что ты тут? — спросил он.
— Собирался прыгнуть с Башни Эллисона.
— Разве пытаться покончить с собой не хуже, чем откусить себе член?
— Никак нет! Ну… в чем-то… но, чувак…
— Я Спиро Ставрос и хочу играть в пинг-понг!
— Да заткнись же, мужик! Скоро поиграем, и на сей раз я надеру тебе задницу.
— Почему ты хотел покончить с собой?
— Ты с какой планеты? Меня побил какой-то там соцработник!
— Как это произошло? — спросил Чистотец. Разговор о чужих проблемах помогал не думать о собственных.
— Будь я проклят, если знаю! Этот чертяка двигался как мамба. Уже в первые двадцать секунд мне до восьми сосчитали. А мои прошлые пять боев и двадцати секунд не длились! Да за последние два года меня никто вообще ни разу не достал, со мной только дроиды решались спарринговаться. Чертяка! Этот гей так мне во втором раунде врезал, что я расплакался… на глазах у миллиардов зрителей. А третьего раунда я совсем не помню.
— Значит… ты проиграл?
— Ну да, мать твою, проиграл! Потерял титул, гордость! Меня побил педик! Спасибо тебе, Господи, что он был черный, иначе я бы точно прыгнул.
— Наверное, он хороший боец, — сказал Чистотец.
— Черт, черт, черт! — заорал Ксеркс и начал прыгать на кровати. — Я великий боец!!! Я Труподел! А этот изнеженный гомик меня вырубил!
— Ну, либо он не изнеженный, либо ты неправильно понимаешь это слово. Да и вообще, что помешало тебе прыгнуть?
Озабоченно оглянувшись по сторонам, словно кто-то мог их подслушать, Ксеркс Макколлум доверительно прошептал:
— У меня видение было, мужик. Когда я стоял там, на смотровой площадке над хоккейным полем «Фишбоу-лодж», мне казалось, моя жизнь кончена. Поэтому я сломал железную дверь на служебный карниз, посмотрел оттуда на все эти парки и огни вдоль пляжа до самой реки Колорадо и увидел, как дубасят друг друга роботы-гиганты, а ими управляют на расстоянии людишки. И тут меня осенило! Я ведь ничем от них не отличаюсь. Я просто робот. Я думал, я главный, но нет, не я. И я собрался прыгнуть, думая, что упаду или в машину для полировки льда, или в большую такую миску креветочного салата. А потом я увидел Селезня Дули, мужик. Он был больше всех роботов. Гораздо больше. А из реки встала Убба Дубба. И тогда — вот тут начинается совсем уж странное дерьмо — у них был малыш. Такого ты никогда не видел: наполовину селезень, наполовину орангутанг, а еще немного человек. И глядя на огни внизу и на этого малыша, я подумал: это же Будущее, чувак! И сказал себе, я хочу увидеть это Будущее, хочу быть его частью. Не хочу падать в какой-то там креветочный салат, не хочу быть каким-то там роботом.