Что будет, если он откажется от Преосуществления? Юла умрет, а все, сотворенное им, просто растворится? Но что, если Юла-Ситтурд действительно ведет тайную войну невиданного масштаба? Может ли он, Элрой, Элайджа, Осанна (да и есть ли разница?), покинуть этого одинокого героя, отец ли тот ему или нет?
Юла, наверно, в состоянии извлечь боевой зонд из его мозга, возможно, даже восстановить ему член. Его разум прояснится. Исчезнут раздвоенность и странные голоса. Он станет един духом, разумом и плотью. Его мучения и духовные скитания приобретут смысл. Необходимость принять решение давила тяжким грузом. Ему нужно было найти ответ, а лежа в постели без сна, его не отыщешь. Чистотец встал и оделся.
Шериф тяжело дышал во сне, а Мэгги свернулась калачиком и позой мучительно напомнила ему Кокомо. Он бесшумно спустился вниз. На улице еще горели фонари, но слабо, становясь то тусклее, то ярче — будто в такт дыханию спящих. Живая архитектура зданий тоже изменилась. Из отдельных построек лишь конюшня и мельница остались прежними. Он заглянул в конюшню. Явного источника света он не нашел, но в пульсации фонарей с улицы разглядел каркас пробитого «Билли Коннолли», а еще гору стоек для микрофонов и колонок. В одном стойле поблескивал бок какого-то автомобиля. Присмотревшись внимательнее, Чистотец разглядел автобус «Духокрузер», переделанный под гастрольный автобус рок-группы — сплошь вороненый металл и серебро, на капоте — эмблема с пылающей тачкой, на боку — слово «Духокрузер» клубами и завитушками, а в табличке с указанием маршрута — слова «ЗА ГОРИЗОНТ».
Дверца была открыта, в замке зажигания торчал ключ. Юла, наверно, отправлялся на нем в гастрольные поездки, решил Чистотец, хотя ему показалось странным, каким чистеньким и аккуратным выглядел автобус сейчас. Точно ухоженный музейный экспонат. Он снова вышел на улицу.
По дневной прогулке он помнил, что Каньон походит на лабиринт — расходится все более мелкими каньончиками. Сами скалы и земля под ним, вероятно, прорезаны туннелями, совсем как в Дастдевиле. Но это не объясняло странного места у одной стены, где играла Джейн Стихийное Бедствие. И почему ему вдруг показалось, что девочка-ленивец исчезла? Ему очень хотелось внимательнее осмотреть эту часть скалы. Потом он увидел, как в воздухе перед ним парят три китайца, белесые и яркие, как бромистое серебро.
Стоило ему подойти ближе, как они заколебались, закружились завитками яичного белка в кипятке. Всякий раз, когда он останавливался, они снова обретали плотность. Он чувствовал, что они зовут его, но не слышал голосов. Наконец они затрепетали и исчезли, и он что-то услышал. Вибрация воздуха? Но нет, звук был упорядоченным. Музыка! Но какая? Он шел и шел, пока не оказался перед хижиной «КРМА». Внутри горел свет, и всем своим существом Чистотец ощутил волнение. Он заглянул в пыльное окно. Там, где раньше стояло лишь затянутое паутиной кресло-качалка, сейчас открылась гигантская студия.
Стены были увешаны подписанными плакатами и рекламными постерами за всю историю поп-культуры. Тут сидели Юла и Слепой Лемон — наигрывали блюзы. Между окном и ними словно бы сновали другие люди. Чистотец чувствовал их присутствие, но когда постарался на них сосредоточиться, они растворились. Слепой Лемон был одет как и раньше и играл на обычной с виду электрогитаре, но Юла, сменивший светоотражающий костюм на фосфоресцирующий балахон, устроился за пультом диковинного синтезатора, который менял форму под пальцами Юлы. Если Чистотец не пытался сосредоточиться на происходящем, то явственно ощущал присутствие людей на площадке для музыкантов. Они появлялись и исчезали как мысли — два негра-саксофониста, трубач… Оркестр, преображающийся, как цветок в ускоренной съемке… Старинные музыканты в париках, хор в длинных балахонах, исполнители госпелов и барабанщики. Тут были чернокожие музыканты, создатели спиричуэлса и фанка, сексапильные певицы и оркестры латиноамериканской маримбы. И повсюду кружили тени мелодий, пока наконец все не смолкло, помещение вновь не съежилось и остались лишь Юла и Слепой Лемон.