Ближе к вечеру Зейтуну позвонил Аднан, его троюродный брат по материнской линии. Иммигрировав десять лет назад в Америку, Аднан крепко стоял на ногах. В Новом Орлеане он владел четырьмя ресторанами сети «Сабвэй». Его жена, Абир, была на шестом месяце беременности. Раньше детей у них не было.
— Ты еще в городе? — поинтересовался Аднан, хотя почти в этом не сомневался.
— Конечно. А вы — в Батон-Руже?
— Ну да, — ответил Аднан. Они с Абир и престарелыми родителями уехали накануне вечером. — Как обстановка?
— Ветрено, — сказал Зейтун. — А если серьезно: немного жутковато.
Зейтун никогда бы не признался в этом Кейти, но перед кузеном мог не притворяться.
— Ты не думаешь уезжать? — спросил Аднан.
Зейтун сказал, что уезжать не собирается, и вызвался присмотреть за его ресторанами. Аднан перед отъездом извлек из кассы всю выручку в одном из своих ресторанов, убедился, что хлеба испекли достаточно, и посчитал, что может ехать; вернуться он собирался во вторник.
Аднан спросил, знает ли Зейтун какие-нибудь мечети в Батон-Руже. Все мотели были переполнены, а у них никого знакомых в городе. Накануне вечером удалось пристроить родителей в одну мечеть, но там уже скопились сотни людей, спящих на полу, и для Аднана с женой места не нашлось. Они переночевали в своей машине.
— Про мечети я ничего не знаю. Позвони Кейти, она остановилась у родных. Уверен, они вас приютят, — сказал Зейтун и дал Аднану мобильный жены.
Зейтун вылил воду из ведер и поставил их обратно — теперь можно ложиться спать. На улице было тепло, дома — душно. Лежа в темноте, Зейтун размышлял о силе урагана, о его продолжительности, о том, что их дом, как ни странно, почти совсем не пострадал. Он встал и подошел к окну. Всего восемь вечера, а на улицах сухо, будто ничего и не было. Зачем понадобилось тратить столько усилий? Сотни тысяч людей в спешке устремились на север. Чего они испугались? Ну поднялась вода на несколько дюймов, сейчас от нее и следа не осталось.
Ночь выдалась тихая. Зейтун не слышал ни свиста ветра, ни голосов, ни сирен. Он лишь чувствовал, как в такт с его дыханием дышит измотанный стихией город, благодарный, что все плохое позади.
Вторник, 30 августа
Зейтун опять проснулся поздно. Прищурился, посмотрел в окно, увидел то же серое небо. Прислушался: та же странная тишина. Такого раньше не бывало: ехать некуда, работать нельзя. Впервые за многие годы ему нечего было делать. Зейтун решил, что устроит себе выходной. Его одолевала необычайная сонливость и одновременно появилось чувство блаженного покоя. Он снова задремал.
Остров Арвад, родина его предков, купался в солнечном свете. Солнце, заливающее его с утра до вечера, выбелило камни домов и брусчатку мостовых; в его лучах море отсвечивало небесной синевой.
Когда Зейтун видел Арвад во сне, то чаще всего это был Арвад его детства, и в этих снах он вел себя как мальчишка: обегал по периметру остров, вспугивал чаек, в оставшихся после прибоя лужицах ловил крабов, искал ракушки, всякую всячину, которую выплескивало море на скалистый берег.
Они с Ахмадом неподалеку от древней оборонительной стены на западном побережье преследовали удиравшую от них тощую курицу среди развалин, окружавших стоящие у самого берега дома. Курица перескочила через кучу мусора и камней и скрылась в кораллово-известковой расщелине. Звук пароходного гудка заставил мальчиков забыть про птицу. В море бросил якорь фрегат, ожидая разрешения войти в Тартус, крупный портовый город в миле к востоку от Арвада. Там регулярно стояли пять-шесть кораблей, танкеров или сухогрузов, ожидая своей очереди пришвартоваться в оживленном порту; часто они находились достаточно близко, чтобы закрыть своей тенью крохотный остров. Абдулрахман и Ахмад любовались кораблями, корпуса которых на двадцать-тридцать футов выпирали из воды. Мальчишки махали матросам и мечтали оказаться на борту. Там, казалось им, их ждет полная романтики свободная жизнь.
Уже лет с пятнадцати Ахмад, тогда худющий загорелый подросток, знал, что будет моряком. Он избегал разговоров на эту тему с отцом, но был уверен, что когда-нибудь поднимется на капитанский мостик. Мечтал, что будет водить вокруг земного шара огромные корабли, что выучит дюжину языков и узнает поближе людей других национальностей.
Абдулрахман никогда не сомневался, что мечты старшего брата сбудутся; по его мнению, тот мог осуществить любой задуманный план. Ахмад был его лучшим другом, его героем и его наставником. Ахмад научил его ловить рыбу острогой, в одиночку управляться с лодкой, нырять на южной оконечности острова с каменных глыб, оставшихся от возведенных финикийцами стен. Он готов был следовать за Ахмадом куда угодно, что частенько и делал.