— Я видел, как вы шли к нам, — начал Майкл, — и подумал, что лучше подожду, когда вы будете возвращаться с урока.
Они пересекли улицу и медленно поднялись на холм, к дому, где жила Зельда. Волнение замкнуло им уста. Так как они шли рядом, руки их соприкоснулись и невольно сплелись. И радость от этого прикосновения была так остра, что у обоих перехватило дыхание.
Девушка остановилась, не доходя до ворот: было бы неблагоразумно идти дальше вместе. Их легко могли увидеть из окон дома Бэрджессов.
Долгую минуту они смотрели друг другу в глаза. Лицо юноши просияло улыбкой, и какой-то радостный звук, не то смех, не то счастливый вздох вырвался у него из груди.
— Майкл! — В ее глазах было целое море любви.
— О! — только и сказал он, и на этот раз его счастливый смех походил скорее на рыдание.
Они все еще держались за руки. Время было расстаться. Но они не могли оторваться друг от друга. Они смотрели в глаза друг другу, лица у обоих сияли.
— Никогда я не думала, что так будет!
— Ты… ты — чудная!
— Но, Майкл, что же это случилось с нами?
— Не все ли равно? Ведь хорошо, правда?
— Но отчего это пришло именно теперь? Ведь мы так давно знакомы!
— Зельда… Ты — рада, да?
— Да. Мне кажется, я всегда об этом думала.
— Ты хочешь сказать — обо мне? Обо мне думала?!
Она кивнула, серьезно и молча.
— О… это слишком чудесно! Мне не верится! Не может быть, чтобы ты думала обо мне!
— Говорю тебе, думала!
— Зельда! Ведь, все мальчики, я знаю, сходят по тебе с ума!
— Какие пустяки! Да и что мне за дело до них всех?
— Ты не дурачишь меня, Зельда? Нет? О боже! Ведь ты бы не стала смеяться надо мною, не правда ли?
— Не будь глупеньким. Ты отлично знаешь, что я тебя не дурачу.
— Да, я вижу теперь. Но что же это, Зельда? Я так мучился, так мучился… Отчего?
— И я тоже. Мне больно… вот здесь… Майкл, милый!
— Зельда! Ты — самая удивительная и самая красивая из всех девушек на свете! И как ты могла думать о таком, как я? Кому такой нужен?
— Мне нужен. Ужасно нужен.
— Я — ничтожество.
— Тсс, не говори таких вещей! Ты будешь когда-нибудь великим художником.
— Глупости! Я никогда не смогу стать мастером. Я хожу в студию, чтобы доставить удовольствие маме. Но не будем об этом говорить. Давай поговорим о… о другом. Когда я тебя снова увижу? Скоро ли? О Зельда, сделай, чтобы поскорей! Я не смогу жить, если не буду знать, что скоро увижу тебя.
— Не знаю, как это устроить. Дядя мне не позволяет выходить по вечерам.
— А ты не могла бы улизнуть?
— Боюсь. Если они меня поймают, меня съедят живьем!
— Но, Зельда, я не могу ждать до завтра!
— До завтра?!
— Так неужели ты хотела, чтобы мы и завтра не увиделись?! Я буду ждать тебя у школы после занятий.
— О, нет, не надо! Все ученики тебя знают, и, если нас увидят вместе, пойдут сплетни.
— Но как же?.. — В голосе Майкла была настоящая тоска.
— Ты подожди меня, но не очень близко от школы.
— А, понимаю! На углу Буш-стрит и Франклин-стрит, ладно?
— Нет, подальше, где меньше народу. И мы погуляем на Холлидэй-Хилл. До свидания! Ты будешь думать обо мне, Майкл?
— Зельда, я… я… я люблю тебя. Всем сердцем, всей душой! Каждой жилкой! Я мог бы умереть ради тебя!
Она крепче сжала его пальцы, все еще переплетенные с ее собственными. Но на миг радостный свет померк в ее глазах, лицо побледнело и стало печально. Усилием воли она стряхнула эту печаль и выпустила руку Майкла.
— Пора! Тетя удивится, что меня так долго нет.
— Зельда!
— Что?
— Ты вправду любишь меня?
— Люблю… Боюсь, что слишком сильно.
— О дорогая, а мне всегда будет казаться, что слишком мало!
— Какой ты милый, Майкл! А ты, ты любишь меня?
— Господи, как ты можешь спрашивать? Ведь ты же знаешь!
— Так до завтра?
— Да. Я буду ждать на углу Буш-стрит. Ты не опоздаешь, нет?
— Нет. А теперь мне надо бежать, иначе нас застигнут здесь. Никто ничего не должен знать, понимаешь? Если это откроется, меня тотчас же отошлют к отцу, а твоя мама упадет в обморок от ужаса.
— Я никому не скажу… Но я не могу отпустить тебя сейчас, Зельда!..
— Надо!
— Так скажи еще раз, что любишь меня.
— Ну, Майкл, не будь же смешным!
— Скажи!
— Да ты ведь знаешь…
— Нет, ты скажи: «Майкл, я тебя люблю».