— Не могу, — грустно сказал царь, и брови его поникли, как сережки ольхи. — Он мой друг. Понимаешь, старая, мне так обидно. Мы с Горынычем столько лет дружили, столько песен спели, столько меда-пива выпили… а он дочку стащил! Да попросил бы добром, что мне — жалко? Я бы сам ее отдал!
— На съедение? — ахнула Юлька. — Родную дочь?
— Тебя тоже надо казнить, чтоб не перебивала старших, — заметил царь, и одна бровь осуждающе шевельнулась. — Какое съедение? Горынычу жирное нельзя есть, он язвенник. Он ее явно похитил с брачными намерениями. Посватался бы честно, я бы только обрадовался. Девке семнадцатый годок, все равно замуж пора.
— Может, ты забыл про третье желание волшебного перстня? — вкрадчиво спросила Баба Яга. — А если оно тебе не нужно, я бы его использовала для этой девочки.
— Ей уже ничто не понадобится, ее все равно казнят, — и две брови царя слились в одну длинную бровь поперек лба. — Потратил я третье желание. Надо было предотвратить войну с Тридесятым государством… нет, но каков Горыныч! Девочка гуляла на свежем воздухе, плела веночек, любовалась на пейзаж с коровами и пастухом… Налетел, украл! А сам клялся в вечной дружбе! Я тебе, говорит… только позови, говорит…
Паслен всхлипнул, и брови его обвисли, как усы у запорожца.
— Так мы пошли, — сказала Баба Яга, отпихнув локтем рынд.
— Идите покуда, — кивнул царь и на прощанье помахал бровями. — Завтра на эшафот приходите, не забудьте. Казниться будете.
— А если не придем? — спросила Юлька.
— Тогда я очень обижусь, — грустно сказал Паслен. — И вам станет стыдно.
Глава 5. Баба Яга идет на дело
— Надеюсь, мы не пойдем завтра на казнь? — спросила Юлька, когда они вышли из терема в какой-то садик.
— Я еще слишком молода, чтобы умирать, — согласилась Баба Яга. — Вместо этого постараюсь раздобыть из царской сокровищницы какую-нибудь волшебную вещь для похудания.
— Ой! — сказала Юлька. — Красть нехорошо.
— Во-первых, я не буду красть, а просто незаметно возьму, — строго сказала бабка. — А во-вторых, я все-таки нечистая сила. Что вам, людям, нехорошо, то у нас, нечисти, всячески поощряется. Иду, можно сказать, на трудовой подвиг по своей специальности. Сначала надо разыскать тещу стражника, который заступает на караул возле сокровищницы… У меня везде знакомства. Ты сиди вот тут, в садике, на скамеечке, нюхай цветочки и жди меня.
— А если кто-нибудь придет? — крикнула вдогонку Юлька, но Баба Яга уже резво потрусила за угол терема.
Юлька осталась одна. Она добросовестно понюхала какой-то цветок, потрогала листики на кусте незнакомой породы и заскучала. Вдруг раздался странный звук: вроде шаги и какое-то шуршание. Юлька запаниковала и спряталась за куст незнакомой породы.
На дорожке показался мальчишка примерно Юлькиных лет или чуть младше, одетый, как на картинке к русским сказкам. Он почему-то двигался задом и обеими руками волок за собой здоровенный меч длиной с полгрузовика и, наверное, такой же тяжелый. Меч шуршал по траве и стукался о корни. Юльку так заинтересовала эта картина, что она высунулась из куста. И мальчишка задом на нее наткнулся.
— Ой! — воскликнул он, уронил меч и оглянулся. — Чур меня!
— Ты чего эту железяку тащишь? — спросила Юлька. — Металлолом собираешь?
— Это государственная тайна, — насупился мальчишка. — А ты какая-то… какая-то…
«Сейчас скажет, что толстая, — обреченно подумала Юлька. — И все начнется сначала».
— Какая-то странная, — сказал мальчик. — Одежа на тебе короткая и вообще… ты кто?
— Я — принцесса, — сказала Юлька. — Из королевства Нор-Ютландия.
— Приветствую вас, Ваше Высочество, — поклонился мальчик. — А я — Иван-царевич, наследник престола Тридевятого царства.
Юлька подумала, что он издевается, и уже открыла рот, чтобы обозвать его дураком, как Митьку. Но остановилась — а вдруг он вправду Иван-царевич? Царство-то Тридевятое.
— А куда ты меч несешь? — спросила она.
Мальчик коротко вздохнул и сказал:
— Только ты никому не говори. Мою сестру утащил Змей Горыныч. Я иду с ним сражаться. Мой меч — его голова с плеч. Только меч очень тяжелый, он на взрослого богатыря сделан. И отец не отпускает, поэтому я прячусь.
— Как же ты будешь сражаться, если меч поднять не можешь? — резонно спросила Юлька. Мальчик весь покраснел, надулся и сказал:
— Откуда я знаю. Может, заберусь повыше и на Змея меч сброшу. Или закреплю как-нибудь вверх острием, чтоб Змей на него сам наткнулся. Он близорукий, не заметит.
— Это подло — нападать на полуслепую зверюшку! — возмутилась Юлька, любившая животных.
— А чего он Смеянку унес? — возразил мальчишка. — Он первый начал. Вообще-то не сказать, что я по ней соскучился. Она вечно придирается: то нельзя, это нельзя. По мне, так пусть она с полгодика у Змея посидит, я хоть поживу спокойно. Но кто же вступится за честь сестры, как не ее единственный брат?
— Сложная ситуация, — посочувствовала Юлька. — А ты возьми каких-нибудь слуг, вон у вас по двору какие здоровенные лбы шатаются. Мигом донесут и меч, и тебя.
— Вот именно — донесут, — вздохнул Иван-царевич. — Тут же отцу донесут, что я в бой собрался. Мне отец не разрешает. А я очень сильный. Только небольшой.
— Может, мечу колеса приделать, чтоб он сам ехал? — предложила Юлька. — А ты его пихать будешь, а под горку вообще на него сядешь и съедешь.
— Издеваешься, да? — обиделся мальчик. — А вот нечего издеваться. Лучше пойдем со мной. Сражаться я сам буду, ты только помоги меч нести. Ты вон какая…
«Сейчас скажет „какая толстая“», — подумала Юлька.
— Какая сильная, — с уважением сказал мальчик. — Возьмешь за острие, а я за рукоять… или наоборот. Пойдем, а?
— Мне Баба Яга велела тут ждать, — отказалась Юлька.
— Да мы быстренько сбегаем и вернемся раньше твоей Яги, — уговаривал Иван-царевич.
«Наверное, таскать мечи-кладенцы очень полезно для похудания», — подумала Юлька и решилась:
— Ладно, пошли. Только я Бабе Яге записку напишу, чтоб не волновалась, если опоздаю.
Она вытащила из кармана мел, которым рисовала на асфальте, и крупно написала на заборе:
«Я пошла спасать царевну. Скоро вернусь. Юля»
Глава 6. Физкультпривет от царевича
— Теперь надо через забор перелезть, — сказал Иван-царевич. — А то у ворот стражники схватят.
Юлька побледнела. Физкультура никогда не была ее любимым предметом, и перелезть она могла разве что через поребрик.
— Может, лучше подкоп выроем? — тоскливо предложила она.
— Нет, через верх быстрее, — на полном серьезе возразил Иван-царевич. — Сначала надо меч перебросить на ту сторону. Берись за рукоять, и раскачиваем. Раз-два-три!
Меч послушно перелетел через забор. Там, куда он упал, загудела земля и что-то ойкнуло.
— Там кто-то есть! — воскликнула Юлька.
— Теперь уже, наверное, нету, — сказал мальчик. — Меч достаточно для этого тяжелый. Не отвлекайся. Я понимаю, не женское это дело — через заборы лазить. Тебя лучше снизу подпихнуть или наверх втаскивать?
— Лучше давай подвинем к забору вот эту скамеечку, — огляделась по сторонам Юлька. — Со скамейки я, наверное, достану.
Подставили скамейку. Мальчик птицей взлетел на забор и потянул Юльку за руки. Он очень старательно тянул, так что Юлька чуть не стала, как Венера Милосская, с оторванными руками. Наконец девочка кое-как взгромоздилась на забор. Он зашатался.
— Непрочная какая-то конструкция, — отдуваясь, сказала Юлька. — Некачественные у вас заборы делают.
— Прыгаем срочно, а то сейчас все развалится, — и Иван-царевич спрыгнул вниз. Юлька мешком свалилась на него, но не ушиблась — царевич был весь довольно мягкий, кроме головы.
— Слушай, а кого мы мечом пришибли? — спросила Юлька, поглядывая, не смеется ли мальчик над ее падением. Тот не смеялся, напротив, отвечал серьезно:
— Наверное, промахнулись, и он сбежал. Надеюсь, это был кто-нибудь нехороший.