Брачная магия была описана простым, понятным языком, но особое внимание уделялось тому, что, обретая пару, дракон на время ухаживаний становится не совсем адекватным, им движет желание забрать свое, защитить… Отмечалось, что парные союзы легче всего принимаются драконицами и демоницами, ведь у представительниц второй расы имеется подобная магия, ухаживания же за другими девушками превращаются в головную боль…
Изучая сейчас этот вопрос, она и искренне поражалась, каким образом Элаим смог сдержаться, обернувшись лишь единожды… Да даже за пакостное мытье он был прощен, по крайней мере, почти. Еще немного — и ведьма забудет об этом малоприятном для себя событии.
В голову вновь закрались мысли о сестре, размышления о маме… Прикусив губу, Арабель отложила книгу и прикрыла глаза, углубляясь в мысли, которые не могли привести ни к чему хорошему, но были жизненно необходимы девушке, чтобы отпустить сестру. У Элин своя жизнь, она счастлива и не нуждается в помощи, ведьме же необходимо думать о собственном будущем…
Все же не стоит забывать о том, что от преподавания ее никто не избавит, господин ректор ведь обещал освободить ее лишь от первой пары, сейчас она не отказалась бы от возможности просыпаться немного позже рассвета.
Из-за обилия впечатлений, она задремала, подогнув под себя ноги и даже не обратив внимания, как книга, бесполезно лежащая на коленях, упала на пол…
Внутренним взором Арабель абсолютно отчетливо увидела образ сестры, наклоняющейся, сюсюкающей над… Это были воспоминания, в ее голове будто находился кто- то. Заворочавшись, она постаралась закрыться, избавившись от чужого и незваного проникновения. Залезать в ее мысли не позволял себе даже Элаим, хотя ведьма была уверена, что и это он тоже умеет…
Или просто дракон делал это так, что она даже не ощущала вторжения?
«Мама сказала, что ты моя тетя… Я видел, как ты уходила из окна спальни…»
Несмелая мысль, прозвучавшая в ее голове, принадлежала менталисту, и от осознания того, кто с ней пытается поговорить, сердце забилось сильнее. Ребенок, она была такой же, только вот у нее имелась мать, которая объясняла, что владеть магией не проклятие, это дар высших сил…
Лишь одна мысль напрягала девушку, какой силой обладает ее племянник, если он смог не просто позвать ее, но и прорваться мыслью сквозь плотную пелену, разделяющую миры. Возможно, ребенок действительно наделен очень большим потенциалом, скорее всего, ему помог визуальный контакт, который был между ними, и пусть она не видела мальчишку, возможно, ему помогает кто-то опытный…
Нет, от этой мысли Арабель постаралась избавиться, Элин никогда бы так не поступила, пусть она не любит магов и показала это, но не предаст… В разуме на мгновение всплыло лицо наставника, учившего ее долгие годы использовать свою магию ювелирно, не вредя окружающим, но достигая цели. Разумеется, занятия проходили порой с участием людей, заключенных и приговоренных к смерти. Признаться, не самые приятные воспоминания.
Она помнила, как смеялись они вместе с господином Блоресом, когда в камеру ступала даже не девушка, девочка лет двенадцати, но после радость проходила, порой с жизнью. Обучение было выматывающим, порой жестоким, и год от года в ней взращивали амбиции и чувство неуязвимости в родном мире…
«Малыш, а что ты умеешь? Как тебя зовут?»
Она сформулировала вопрос, не обращая внимания, сколь легко отгораживала мысль, направленную собеседнику.
«Пескад… Мама говорит, она назвала меня в честь дедушки, он не обладал магией… Ты сможешь меня научить? Мама говорит, я должен скрывать магию».
Арабель на мгновение задумалась, да, ребенку не позавидуешь, на магах часто ставили клеймо, они жили своими общинами, даже в столице Ираста был отдельный квартал. Вот только ведьма знала и другое, умеющие колдовать презирают лишенных этой способностей, забывая, что постичь магию может едва ли не каждый после тяжелых и долгих тренировок. Только мало кто обладает таким желанием, и магами становятся в основном наделенные даром, как, к примеру, Арабель или Пескад…
Ей было очень жаль ребенка, но что она может сделать? Просить дракона о помощи? Возможно, Элаим не откажет ей, но вряд ли будет относиться к мальчику тепло, внутреннее чутье подсказывало девушке, что драконы умеют любить лишь близких: семью, детей и пару…
Наверняка у них с мужчиной будет ребенок, и ее супруг не потерпит, если Арабель будет уделять время Пескаду, а не их малышу.
Интересно, родится ли у нее дочь и будет ли она ведьмой, как мама, или все же ей не следует ожидать, что ее дети унаследуют дар? Сейчас девушка была почти уверена, что ей предстоит воспитывать чистокровного драконенка, ведь ее мужчина куда сильнее, а значит, передаст наследнику свою магию в куда большей степени, что она.
«Я очень постараюсь тебе помочь. Скажи, а что ты еще умеешь?»
Арабель отчаянно хотела верить в свои же слова, разум ее был одновременно затуманен сном и освобожден от лишних мыслей, окружающих любое существо во время бодрствования.
«Многое умею… Вторгаться в чужие мысли, они все время думают…»
В словах малыша была слышна паника, знакомое чувство, когда так хочется закрыться в темной комнате, отгородиться от мира, который куда более сложен, чем могло показаться.
«Мама боится, говорит, это проклятие, что меня заберут из дома и я больше не увижу своих родных».
Ведьма прикрыла глаза, да, закончивший обучение маг всегда может посетить родных, но мало кто решается на это, Арабель в свое время так и не решилась, понимая сейчас, что приняла правильное решение, но это было тогда.
Сейчас же она понимала, что не зря согласилась посетить родной мир, возможно, она сможет помочь ребенку, ведь и девушка когда-то давно была такой же потерянной, напуганной…
***
Горячие пальцы, коснувшиеся ее руки, вырвали из дремы, разрывая и без того слабеющую ментальную связь, девушка распахнула глаза, уставившись на дракона и оглядываясь. В комнате царила темнота, видимо, забытье длилось достаточно долго.
Арабель заметила, что дракон положил выпавшую из ее пальцев книгу на место, а рядом с ней поставил поднос. На нем стоял запотевший, украшенный капельками воды, графин и тарелочка со сладкой выпечкой.
— Ты колдовала, — спокойным голосом произнес Элаим, опускаясь в свободное кресло и неотрывно глядя на девушку.
Сейчас она видела в этом взгляде беспокойство, а не гнев или ревность.
— Да… — протянула Арабель, размышляя, могла ли она бормотать что-то во сне, или же дракон просто это почувствовал. — Ты не поверишь, но… — Он поднял брови, складывая пальцы домиком и выжидательно глядя на собеседницу. — У моего племянника такой же дар, как у меня…
— Интересно, — протянул Элаим, и взгляд его стал задумчивым. — Ты уверена?
Она кивнула, посмотрев на мужчину, взмахнувшего рукой. Ведьма завороженно наблюдала за тем, как графин с лимонадом легко поднялся в воздух, наполняя два стакана, переместившихся в руки дракона и девушки.
— Я полностью уверена… Он меня звал и… — Арабель встряхнула волосами, отгоняя желание рассказать, напоминая, что он не должен помогать ей в этом деле. — А как ты узнал?
— Ты забыла, — в его словах послышалось довольное урчание. — И плохо изучила книгу… — он указал взглядом на томик, лежащий на подоконнике.
— Я не добралась и до середины, — со смущением ответила ведьма, будто была сейчас на экзамене.
— Ты по природе своей забираешь магию при инициации, например, или из окружающего мира… А сейчас неосознанно тянешь из меня, — без капли злобы сказал дракон. — Я это чувствую, поэтому могу с уверенностью сказать, что ты колдовала...
— Прости… — прошептала ведьма, пусть она и не услышала укора или упрека.
Ей стало не только стыдно, она испытала тревогу за своего дракона, ведь она так мало знала про природу их магии, опасалась, что доставит этим неудобство Элаиму.