К вечеру алхимики все были надышавшиеся, несмотря на защитные маски, испарений от зелий и оттого одуревшие, и на исследование проб земли не способные. Радко, которому после рюмки комплексного противоядия стало значительно лучше, уложил Стану в кровать, открыл по её просьбе окно, несмотря на мороз на улице, накрыл её потеплее и ушёл.
Исследование проб земли и растительности на следующий день практически ничего не дало. Обнаружить удалось только следы минеральных ядов, но откуда они взялись и тем более кто виновник их появления, так и осталось неизвестным. Стана и главный алхимик проверили журнал расхода алхимических ингредиентов, но там всё было как всегда, из кладовых брались только те ингредиенты, которые нужны были для занятий. Стана проверила запасы ингредиентов в кладовых - все были на месте. А кто добыл левые ингредиенты на стороне и пронёс их в университет, выяснить было невозможно.
А ещё на следующий день выплыла неприятная новость - все отравившиеся начали жаловаться на зубную боль, при этом болели все зубы, насквозь здоровые. К вечеру больные зубы начали зеленеть.
- Это характерно для отравления вытяжкой из желудей секвойного дуба, - вспомнили одновременно и один из целителей, и главный алхимик.
Собственно, никакими необратимыми последствиями это не грозило - зубы поболели бы с седмицу и перестали. Чуть позже сошёл бы и зелёный цвет. Только вот когда болит всего один зуб, хочется лезть на стену. А когда болят все тридцать два...
Для противоядия от отравления вытяжкой из желудей секвойного дуба нужны были сами жёлуди секвойного дуба. А в кладовых университета их было всего ничего. Поход по алхимикам показал, что и у них секвойных желудей нет, а если есть, то в мизерных количествах. Потому что, как и иглы окимару, эти жёлуди используются для изготовления дорогого лекарства от чумы, а поэтому раскупили их уже давно.
- Ну что, Станичка, - посочувствовал ей главный алхимик. - Вперёд.
Стана без оптимизма посмотрела в окно, за которым мела метель, но кивнула. Потому что одно дело ехать в непогоду по непонятной прихоти заказчика, и совсем другое - когда это спасёт людям если не жизнь и здоровье, то по крайней мере избавит их от мучений.
Сейчас был не сезон для сбора секвойных желудей, их нужно было собирать до снега, а после зимних морозов они уже потеряли часть своих свойств. Но лучше ослабленное зелье, чем никакого.
Радко поехал с ней, мотивировав - и перед ней, и перед деканом - это тем, что в такую метель сбиться с дороги и замёрзнуть легче лёгкого. И двум человекам ехать безопаснее.
Как в воду глядел.
Ближайшая роща секвойных дубов находилась в двух днях пути от университета. Гоня лошадей сквозь метель по наезженному тракту и меняя их каждый час на почтовых станциях, Стана и Радко добрались до неё за один день и даже до вечерней темноты. На опушке все жёлуди были подметены подчистую, снег перерыт, так что пришлось идти вглубь леса. И уже в ночной темноте в свете магических светильников лазить на деревья и шарить под снегом в поисках желудей.
Магия светильников и привлёкла анчуток.
Худющие сморщенные уродцы с ножками-палками и руками-ветками, ростом с человека и с головой размером с крупное яблоко подкрались неслышно, а в темноте и незаметно. Если бы не привычка Радко в любых условиях контролировать пространство вокруг себя, Стана и не заметила бы их до того, как они оказались рядом с ней. Она вздрогнула, когда Радко внезапно выпрямился, резко выхватил из ножен меч, сделал несколько больших шагов в темноту и рубанул там мечом. Тишину зимнего леса, нарушаемую лишь воем метели над кронами, пронзил невыносимый визг-писк.
К ним кинулось сразу с десяток анчуток. Стана, бросив мешок и жёлуди, живо вскарабкалась на нижнюю ветку ближайшего дуба, улеглась на ней, держась за неё одной рукой, а второй вынув из ножен свой меч. Анчутки по деревьям лазили, но не так хорошо, как кошки или белки, и поэтому пока они долезли бы до неё, она успела бы их если не зарубить, то хотя бы поотрезать им верхние конечности-ветки.
Бой длился недолго. Когда он закончился и Стана слезла с дерева, они насчитали двенадцать уродливых сморщенных трупов, двум из которых Стана поотрезала руки, а добил их уже Радко.
Набрав два мешка желудей, Стана решила, что ничего не случится, если они с Радко вернутся к страдающим от зубной боли студентам на час позже, и повырезала из анчуткиных голов крошечный, размером со сливу, мозг. Она собрала бы и кости, но на них очистку уйдут сутки, и такого промедления студенты ей не простят. А когда мозг был упакован в вощёный бумажный пакет, ей в голову пришла ещё одна мысль.
- Здесь анчутки, - сказала она Радко. - Рядом с анчутками часто живут окимару. Ты можешь попробовать разбудить их?
Радко посмотрел на неё без уверенности:
- Я маг слабый, и ментальную волну могу выдать очень слабую.
- Попробовать-то можно, - она уложила пакет в поясную сумку.
Силовая волна не понадобилась: Радко сначала попробовал нащупать окимару поисковым заклинанием и уловил три слабых отголоска - норы окимару находились в корнях этого дуба, а бой с анчутками и их ментальные всплески, видимо, разбудили их. Двоих окимару Стана выковыряла из нор, третий, похоже, ушёл глубже, и чтобы достать его, нужно было долбить замёрзшую землю, а на это ушло бы время. Поэтому они не стали преследовать нечистика, нагрузились мешками с желудями и двумя игольчатыми трупиками и двинулись к опушке.
До университета, уставшие и замёрзшие, они доскакали к утру, так же меняя лошадей на каждой почтовой станции. Студенты, мучимые зубной болью, смотрели на них, как на спасителей человечества. Стана отдала жёлуди алхимикам, а потом, преодолевая усталость, пошла к своему учителю, с которым она придумывала способ поимки окимару зимой, и предложила купить у неё по базовой цене трупик окимару - снять с него шкурку и тем более извлечь иглы сил уже не было. Старый учитель оценил её замысел, купил у неё тушку по двойной цене, и она поплелась домой спать.