Вечером, проснувшись, Стана полюбовалась на счастливые рожи студентов, у которых больше ничего не болело, довольную рожу Радко, который продал своего окимару Александру по тройной цене, и обиженно-раздосадованную рожу Александра, когда он узнал, что свою тушку она уже продала. Правда, после уговоров она всё же раскололась и призналась, кому именно.
Утром посыльный принёс ей записку от учителя, в которой тот написал, что продал иглы Александру по четырёхкратной цене, а заодно прислал ей в подарок мешочек вкусного хиндустанского чаю.
А днём главный алхимик пришёл к ней в покои и рассказал, что нашёл в городе алхимика, с седмицу назад продавшего горсть желудей секвойного дуба. Судя по описанию, покупателем был Александр.
- Он отрицает, конечно, что покупал секвойные жёлуди, - добавил главный алхимик. - Но его лаборатория находится рядом с тренировочной площадкой. И в тот вечер свет в ней горел.
- А его лабораторные журналы не смотрели? - уточнила Стана, доставая вторую чашку и разливая по ним свежезаваренный хиндустанский чай.
- Декан заставил показать и журнал, и лабораторию, - он принюхался к запаху чая и с удовольствием зажмурился. - Но там всё было чисто, ни следов секвойных жёлудей или каких-нибудь неучтённых ингредиентов, в журналах они тоже не упоминались, а последний опыт в тот вечер ставился на основе трёх безобидных ингредиентов.
Они посмотрели друг на друга.
Времени подчистить следы преступления или, скорее, зная Александра, безалаберности у него было много. За массовое отравление студентов по головке не погладят даже ненаследного барона и перспективного учёного, вот он и подчистил за собой. А так смертей нет, непоправимых последствий для здоровья тоже нет - и ему спустят с рук.
- Что он там такое исследует? - риторически поинтересовалась Стана, выставляя на стол сахарницу и блюдце с печеньем, купленным сегодня в лавке у пекаря.
Главный алхимик заговорщицки усмехнулся.
- Он, конечно, не говорит, - признался он, - но я думаю, что знаю... Если не трудно, Станичка, сходи ко мне в комнаты, там в прихожей на столике лежит папка. Будь добра, принеси её.
Подгоняемая любопытством, Стана принесла ему папку. Главный алхимик открыл ее, покопался в бумагах, достал одну и протянул Стане:
- Скажешь ли ты, что это?
Она посмотрела на бумагу. Она была плотно исписана мелким убористым почерком и представляла собой список из пятидесяти трёх ингредиентов, абсолютно разных по своим свойствам и частоте встречаемости. Напротив каждого ингредиента была пометка, какие операции с ним проводить.
- Это было в журнале Штефена Иштвицы, - вспомнила она, пробежавшись глазами по ингредиентам и действиям с ними. - Не всё, но вот...
- Верно, - главный алхимик отпил из чашки ароматный чай. - Было. Но а вот это вот что? - он показал на сам лист.
И тут Стана вспомнила. И этот список, и то, почему записи в журнале Штефена Иштвицы показались ей знакомыми. У неё в руках был знаменитый рецепт Флориана, беглого мага-преступника, придумавшего дешёвое и общедоступное лекарство от чумы. Этот рецепт она видела ещё будучи студенткой, и как и все нормальные студенты пыталась его расшифровать, но быстро бросила, потому что не увидела в нём никакого смысла.
- Александр, значит, - поняла она, - пытается изобрести лекарство от чумы, - поняла она. - Но он ведь маг, а не алхимик.
Главный алхимик пожал плечами:
- Он считает, что его знаний алхимии достаточно для такой работы.
Стана тоже неопределённо пожала плечами.
Может, и достаточно - кто его знает, что он там учил уже сверх университетской программы. Может, и алхимию на уровне алхимического факультета.
И понятно теперь, почему он требовал именно кости балхи или моровые грибы - все они были в этом рецепте. И иглы окимару и жёлуди секвойного дуба, между прочим, тоже.
- Пусть изобретает, - она положила рецепт на столик.
Ей не хотелось, чтобы изобретателем стал Александр. Пусть это будет главный алхимик, пусть маркиз Прохазка, пусть кто-то из студентов или вообще из тех алхимиков и магов, кого она не знает. Александр слишком много о себе мнил, и его хотелось слегка обломать. Но с другой стороны - если он придумает лекарство, Морава будет спасена от чумы. И тысячам людей не придётся пережить то, что пережили двадцать пять лет назад её отчим, потерявший жену и всех детей, кроме одного, и мать, схоронившая мужа, родителей, всех братьев и сестёр, их жён, мужей и детей. И из всего многочисленного семейства оставшаяся одна - с нею, Станой, под сердцем.
И по всей Мораве они такие были не одни...
Пусть Александр изобретёт лекарство, пусть. Двадцать пять лет назад судьба подарила озарение преступнику. Чем ненаследный барон с завышенным самомнением хуже?
Глава 7. В ад
(Сушец - славянское название марта, серпень - славянское название августа).
А в сушеце ударило - чума начала стремительно набирать размах. Видимо, зимой и блохи, как основные разносчики болезни, частично перемёрзли, и люди в основном сидели по домам, и корабли по замёрзшему заливу не плавали - вот чума и не распространялась. А с наступлением тепла ожили блохи, забегали крысы, повылезали люди - и зараза полетела.