Радко, который был не нужен в лечебнице, приспособили помогать выносить трупы из города. И он говорил, что с каждым днём трупов становится всё больше и больше. Что их уже не жгут - не успевают - а сбрасывают в одну общую яму, а когда она наполняется, засыпают землёй и выкапывают следующую...
- Неужели нельзя, - спросила как-то Стана целителя, - магически определить, больной человек или нет? Вот как вы травмы определяете? И сразу пойти по городу и отделить больных от здоровых...
Целитель - над шарфом, привычно намотанным на лицо, были видны только его красные от недосыпа глаза - отрицательно покачал головой:
- Травмы - это нарушение целостности тела. Магические потоки чувствуют нарушение этой целостности, и так мы определяем характер травмы. Но чума - это не травма, целостность тела не нарушена. И магический поток вернётся не изменённым.
- Почему тогда человек заболевает чумой? - безнадёжно спросила Стана.
- Яд, - объяснил он. - С укусами блох, пищей и воздухом в тело попадает чумной яд, который разлагает тело изнутри. Хотя я как-то слышал, что кто-то думает, что это не яд, а мелкие червяки, настолько мелкие, что их не видно глазами, или что это споры растений, которые попадают в тело и начинают в нём прорастать.
Червяки? Растения? Некоторые больные в бреду об этом говорили. Но если бы это были червяки, то против них помогали бы зелья от глистов. Но они не помогали, это Стана знала точно. Растения... Тогда помогали бы противоядия для растительных ядов... Наверно... А они...
Стана пошла в свою комнатушку, в свете лучей заходящего солнца, ещё проникавших сквозь маленькое окошко под потолком, вытащила из сундучка свой походный блокнот и нашла рецепт дорогого лекарства от чумы.
Противоядие здесь - это жёлуди секвойного дуба и листья глубоководной белой водоросли. Стана вчиталась в способы их обработки и приготовления. Они были несколько странные, но, судя по всему, вытягивались из них именно противоядия от растительных и животных ядов, хотя не полностью. Мозг анчутки усиливал действия противоядия, моровые грибы давали противовоспалительный эффект... Только зачем они предварительно выдерживаются в настое вёха? Наверно, яд вёха тоже как-то влияет на чумной яд.
Но ведь то лекарство от чумы, которое слабое и которое может помочь, только если организм лишь немного не справляется сам, по сути такое же! Только вместо белой водоросли, моровых грибов, мозга анчутки и толчёного жемчуга - их распространённые аналоги. Почему же тогда оно не помогает? Почему при тифе можно использовать и редкие моровые грибы, и распространённую чёрную гниль, и лекарство поможет, а при чуме эта замена сводит эффект на нет? Почему при отравлении растительными ядами вместо белой водоросли можно использовать с полдесятка других растений, и они помогут, а при чуме - нет? Почему толчёный жемчуг, который, собственно, только абсорбент, нельзя заменить углём, который такой же абсорбент, а иной раз и более эффективный?..
Стана взяла рецепт и пошла в лечебницу, чтобы найти кого-нибудь из лекарей. Из комнаты на необтесанных деревянных носилках Радко - он узнавался только по кусочку шрама над лицевой повязкой - с кем-то ещё выносили очередное тело. Ещё два трупа дожидались своей очереди. И пятеро больных ждали своей очереди занять их места...
В общей могильной яме...
Оказаться бы с Радко сейчас далеко-далеко от всего этого. Где угодно, хоть на Кивейских болотах половодье. Чтобы самыми серьёзными проблемами были вода в сапогах да гули с ак-гулями...
- Почему рецепт такой странный? - спросила она первого попавшегося лекаря, поившего больного с бубонами зельем.
Тот вытер руки о чёрную робу, равнодушно посмотрел в рецепт.
- Он лечит, - пожал он плечами. - Когда началось всё это, - он неопределённо мотнул головой в сторону рядов чумных, - мы пытались заменять дорогие ингредиенты на дешёвые. Моровые грибы на чёрную гниль или микоту. Белые водоросли на алканну или папоротник. Зелье перестало лечить.
Почему?
Неужели чумной яд настолько уникален и не похож на другие яды?..
А когда окончательно стемнело, и у храмовых ворот привратник зажёг фонарь, Стана нашла Радко. Он сидел у стены лечебницы на деревянной колоде и невидяще смотрел перед собой. Стана хотела подойти к нему и привычно сесть рядом, но он сделал предостерегающий жест:
- Не подходи ко мне.
Его голос из-под маски звучал глухо.
Стана обиженно посмотрела на него, а в следующее же мгновение её захлестнул ужас понимания сказанного.
- Ты... - севшим голосом начала она и поняла, что не может выговорить страшное в своей обречённости слово "заболел".
- Да, - он смотрел на неё прямо и почти спокойно.
Как не своя она подошла к нему и потрогала лоб. Он был горячим. Пульс колотился быстро-быстро. Но ни в подмышках, ни в паху, ни на шее бубоны не прощупывались.
С бубонами больной может выжить. Редко, но может. Без бубонов - нет...
Но, может, это не чума? Может, случайная костоломка какая-нибудь...
- Может... - начала она, понимая, что это напрасная надежда, но отчаянно цепляясь за неё.
Он покачал головой.
- Чума. Я ещё вчера вечером почувствовал не то. Но грешил на усталость. И... надеялся. А потом... понял.
Чума... Смертный приговор. Но если с плахи или виселицы ещё можно сбежать, то от чумы - нет...
- Зачем ты сюда поехал... - в отчаянии прошептала Стана, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
Он снова посмотрел на неё - прямо и почти спокойно:
- Мор - это поле битвы. Я воин. Как я мог отсиживаться в тылу, если ты ехала на войну?