— Он очень хороший и заслуживает честности. Если бы я с ним пошла, это было бы враньё, и ему стало бы еще хуже.
— А что от тебя в тот день хотел второкурсник?
— Понимаешь, — как-то нерешительно сказала Лил. — Я забыла о нашем свидании. Договорилась с ним, а пошла с Витором, потому что от него у меня, вообще, из головы все вылетает.
— Лил…
— Мне очень стыдно.
— Ага. Давай спать.
— Давай, завтра, кстати, надо поддержать Ильима. Начинаются соревнования четверок, и их выступает первой.
Я отвернулась к стенке и попыталась уснуть, получалось плохо. Что там советовал учитель, когда не можешь заснуть после долгого боя — считать мертвяков? Нет, это было, чтобы не заснуть на дежурстве.
— Если, ты не заснешь, я приду к тебе и заставлю, — мрачно проговорила Лил через десять минут.
Я честно полежала, уставившись в потолок, некоторое время, но опять не сдержалась:
— Лил, — тихо позвала в темноте. — А у нас, правда, есть лавочка для свиданий?
Она завозилась, а потом с подушкой пришла ко мне. Кое-как уместившись на узкой кровати, мы тихонько заговорили. Даже о парнях, но быстро перешли на пирожные и вместе решили, что эта тема куда интереснее.
Глава 10
Снег бодро хрустел под новыми сапожками и восхищал девственной чистотой. И только мои следы немного разбавляли чудесную картину белого запустения. Морозное утро, несмотря на свою прелесть, испугало адептов, и все сидели по норам. А я шла и улыбалась. Пробежав в радостном запале несколько шагов, я остановилась, огляделась. Подумала-подумала и следами нарисовала саблезуба. Во всяком случае, я рассчитывала, что получится он, но харя откормленного хряка с клыками, говорила, что задумка не совсем удалась. В уверенности, что все можно исправить, я быстро поставила однозначную подпись под харю — «Том» и удовлетворенно отряхнула перчатки. Так-то лучше. Еще раз оглядела картину и захрустела дальше.
Адепты мне попались только у дверей. Парни присмотрелись и, как будто что-то припоминая, поздоровались. Здоровались многие, но они даже не знали, как меня зовут. История стычки ведьмы и боевика облетела всех, и неделю я была почти знаменита. Но среди постоянных занятий это быстро забылось. Тем более, к тому времени у нас ещё появилась дополнительная боевая практика, и людям окончательно стало не до чего.
Итогом недели моей популярности стала целая бутыль неопробованного зелья отсыхания, которая теперь мирно стояла в моем шкафу. Но в остальном, история забылась.
Наступила зима, и пошел второй круг соревнований среди четверок. Откровенно слабые команды выбыли, и теперь началось самое интересное. Практически каждая команда обзавелась поклонниками. У команды Ильима — это были ведьмы со всех курсов, у эльфа, кажется, не было не фанатов, за его четверку болели даже преподаватели и соперники. За остальных болели по мелочи. И только команда Лил имела всего одного ярого болельщика в лице меня. Иногда ко мне присоединялся застигнутый врасплох граф, и ему волей-неволей приходилось болеть. Но, конечно, в рамках приличий, поэтому его боление могли принять на свой счет и адепты команды соперника.
А у Лил все было печально. Они с Витором встречались. К тому же часто перед боем, наплевав на приличия, целовались. И те, кто пришел посмотреть на красивую ведьму или прекрасного боевика, уходили. На трибунах оставалась я с графом и болельщики команды-соперника.
Вот и сейчас я собиралась опять болеть за них и даже нашла соратника. Была надежда, что вопреки рассеянности, он не забыл, что я его нашла.
Но надежда быстро испарилась, когда после пяти минут стука мне никто не открыл. Кто бы мог подумать, что я умею так барабанить в дверь. Мои удары разносились по людному коридору, как выстрелы. И с каждым новым все больше неоднозначных взглядов бросали в мою сторону. Были даже те, кто широко улыбался. Хотя помимо меня по мужскому общежитию ходили и другие девушки.
— Невозможный эльф, — пробурчала себе под нос и опять забарабанила.
За дверью послышались звуки, а потом мне даже ответили, из глубины и по-прежнему из-за закрытой двери:
— У меня очень хороший слух.
— Ты уверен?
— Я слышал, какими словами ты меня называла. Могу перечислить.
— Все-все? — с затаенной надеждой уточнила, прикидывая насколько, вообще, он может обидеться на вполне миролюбивого «эльфийского лентяя».
— Все, — припечатал эльф.
— Салгант, тогда тебе уже ничего не страшно. Открывай.
Вытащить эльфа куда-то, даже если он в это куда-то хочет, оказалось непросто. Заверения, что он будет рад составить мне компанию в любом деле, разбивались о его рассеянную лень и нежелание вставать раньше восьми утра.
— Дверь открыта, заходи, — я в полнейшем недоумении посмотрела на латунную ручку, даже оглянулась, ища поддержки. Но все, кто ловил мой взгляд, только хмыкали и старательно сдерживали смех.
Покраснев, распахнула дверь настежь. Эльф сидел на широком подоконнике. В криво застегнутой рубахе, узких штанах и босой. Я сложила руки на груди и возмущенно засопела. Он был не готов. Более того, его совершенно не заботило, что мы почти опаздывали. Кажется, он, вообще, забыл об обещании. Его волосы хаотично падали на плечи и руки, а глаза были как у трагического актера — набекрень. От такого сравнения в сторону эльфа самой стало не по себе, но против правды не пойдешь.
— Ты не одет, — я укоризненно смотрела на эльфа. — Если передумал, надо было просто отправить вестника, а не держать меня на пороге, играя в молчанку.
— Закрой дверь, — я удивилась его нервному голосу, но послушалась. — Я не могу одеться из-за этого.
Он глазами указал куда-то в сторону массивного шкафа. Ничего не понимая, я приблизилась. Под бумажными свертками, лежащими аккуратной стопкой, что-то шевельнулась, и я неосознанно создала пульсар. А эльф как-то нервно выдохнул. Серое тельце мелькнуло и скрылось за сапогами. Пульсар погас, а я медленно повернула голову к эльфу.
— Это что, крыса? — он нехотя кивнул, но с подоконника не встал.
Не зная, что сказать, я стояла все еще с поднятой рукой, угрожающе нависающей над стопкой свертков, но без пульсара. Как, живя на природе почти всю жизнь, можно бояться грызунов? Очень старалась сохранить невозмутимое лицо и усилием воли сдержала смех.
— А как ты у Астера писал о мышах?
— Они воскрешенные, — безразлично пожал плечами эльф и сложил руки на груди. — Спокойны, не шипят и у них есть хозяин, которого они слушают.
— Понятно, значит, воскрешенным мышам — да, живым — нет. Надо запомнить, а то еще по ошибке подарю не то.
— Подаришь? — сидящий на подоконнике эльф напрягся и как-то странно посмотрел.
— Ладно, не буду ничего дарить, закрыли тему. Сейчас приманю и пойдем, — я села на корточки и заглянула под шкаф.
В темноте ничего не увидела, да и не почувствовала, но с этим у меня всегда была беда. Так что просто вытянула ладонь и тихонько позвала, вплетая крупицу силы. На руку, как будто с разбега, приземлилась увесистая крыса с лоснящейся шерсткой и поразительно умными глазками.
— Выглядит, как домашняя, — рассматривая совершенно умиротворенное тельце на своей руке, сказала я.
— Вероятно, так и есть. Она заходит ко мне в третий раз, — эльф все еще восседал на подоконнике, только заметно расслабленнее и свесив одну ногу. Возмущенно обвела взглядом эту картину.
— Салгант, — я выразительно посмотрела на босые ступни, но эльф лишь покачал ногой и перевел на меня, как всегда, слишком ясный взгляд. — Собирайся уже. На тебя никто не нападёт, слово честной адептки.
Он нехотя спрыгнул с подоконника и как будто не касаясь ковра, прошел вперед, но остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Она не кусается, — даже обиделась за вполне нормальную крыску, которая тихо сидела на руке и млела от моих поглаживаний. — Может быть, ты прячешь еду в шкафу, поэтому она к тебе ходит?
Салгант оскорбился и, не удостоив нас с крыской даже взгляда, прошел мимо, величественно подняв подбородок.
— Почему сразу не сказал, что открыто? Я бы помогла и мы бы быстрее пошли.
— Говорить девушке, что ты не можешь одеться из-за агрессивной крысы, мне кажется, не совсем правильно. Особенно если хочешь выглядеть более или менее мужественно.
— Ты же эльф. Любой твой недостаток — это, можно сказать, достоинство, — он выглянул из-за дверцы шкафа и удивленно моргнул. — Даже если бы ты любил есть пирожные, разгуливая под кружевным зонтиком, все бы только восхищались.