Но мои мысли уже были далеко. Я соскучилась по школе, Лил, Ильиму и ужасно хотела хотя бы на день съездить домой. Глэдис и Рид будут рады. А как давно я не ездила верхом! Как бы мне не нравилось у эльфов, одной недели с ними хватило. И сейчас я в нетерпении поглядывала на отца Салганта.
Пока Эль Тин говорила, я неосознанно разглядывала всех вокруг. Граф стоял вместе с Тиэлом, там же болтались кузены Салганта. Но больше всего я смотрела на Галатэля, выглядевшего сегодня, как настоящий Правитель. В светлых одеждах с дорогой отделкой, он был непреступен и холоден. Даже выражение лица, полное достоинства и небольшого превосходства соответствовало. Астер, надо сказать, не уступал в достоинстве, что с его ростом и при расправленных плечах выглядело немного устрашающе. Они вдвоем стояли в нескольких шага от нас и тихо переговаривались.
– Хочешь, послушаем, о чем говорят? — Эль Тин тоже смотрела на Правителя. — Вдруг, говорят о вас?
– О нас?
Вместо того, чтобы ответить эльфийка осторожно дунула в кулак. Вокруг стало неожиданно свежо, а до нас донеслись немного искаженные голоса.
— Летом придется заходить дальше, — говорил Астер. — Непонятно, где источник. Мы дошли только до среде-возмущенных болот. По логике, чем выше концентрация призраков, тем ближе к источнику, искажающему магию. Дальше будет опаснее, потребуются еще силы. Поэтому я и говорил, о боевиках.
— Я понял, — тихо ответил Правитель. — Тем, адептам, которые уже приезжали — девушке и парню, я оставлю пропуск. Или вы все же не будете брать ведьму?
— На самом деле от нее есть польза, — неожиданно сказал Астер. — Если ее отпустят после распределения, снова возьму.
Рядом с нами неожиданно оказался улыбающийся Салгант.
— Подслушиваете? — сверкнул глазами и без перехода продолжил. — Я рад, что дядя оставил пропуск. Рей, ты же согласишься на летнюю практику в нашем Лесу?
— Не знаю, я же ведьма и мне бы не помешало пройти практику у Тэрволин. Тем более со следующего года она мой куратор и декан в одном лице, — я развела руками.
Салгант задумчиво посмотрел на меня, как будто собирался предложить что-то еще более интересное, но не успел, его к себе подозвал Галатэль, который уже стоял в одиночестве.
— Ты уходишь с ними? — прошелестел голос Правителя.
— Нет, отправлюсь через несколько дней. Верхом.
— Хорошо, — одобрительно кивнул Галатэль. — Кстати, твоя ведьма мне как-то рассказала о странной человеческой примете.
Мои глаза округлились, а щеки отчаянно покраснели, потому что я сразу поняла о какой именно примете речь. Сама о ней вспоминала, пока переодевалась и думала, как разочаруется Лил.
– Якобы, чтобы вернуться в наш Лес, надо поцеловать эльфа. Так что, дерзай.
— Дядя! — возмутился Салгант и покосился в нашу сторону.
По цвету моего лица и по хитрой улыбке Эль Тин без проблем можно было догадаться, что мы по-прежнему подслушиваем. Салгант оставил удивленного Галатэля и подлетел ко мне.
— Рей, это все глупости. Тебе не нужно никого целовать. Ты и так желанный гость в нашем Лесу, — совершенно искренне говорил друг, пронзая меня своим ясным взором.
— Мда, — послышался искаженный голос Галатэля. — Лучше бы сам поцеловал.
Я думала сильнее покраснеть нельзя. Но нет, оттенки пурпура очень многогранны.
— А почему ты решил отправиться позже? — перевела тему Эль Тин, сжимая мою руку.
— Хочу побродить по Лесу, — немного сконфуженно проговорил эльф, не сводя с меня чистых глаз.
Не мешало бы сейчас открыться порталу, иначе окружающие рисковали ослепнуть от моего смущения.
В руки Галатэля влетел дымящий вестник, и это как-то отвлекло, тем более лицо Правителя мгновенно стало строже.
А к нам ближе подошли эльфы и профессор. Они о чем-то переговаривались, отец Салганта рассеяно кивал, но следил за Галатэлем.
— Брат, плохие новости? — обратился Тиэл к Правителю.
— Можно и так сказать, — он подошел ближе и протянул письмо Астеру. — Ваш король умер. В Терри объявлен траур.
Глава 16
В зимней темноте белые стены не отличались от серых или черных. Над воротами сейчас отчего-то не горел магический огонек. И усыпанная каменной крошкой широкая дорога ничем не была подсвечена. Но через кованые лепестки виднелся свет. Двухметровые окна в малой гостиной, которая всегда использовалась, как столовая, светились теплом.
За спиной скрипнули рессоры, и дилижанс покатил дальше по единственной широкой дороге в окрестностях, которая удачно проходила мимо моего дома. Она огибала несколько деревень и стелилась дальше до самого Вумиса. Небольшого города, в центре относительно скромного графства Вудстом. Названного когда-то в честь моих предков с папиной стороны. Хотя не единожды жители предлагали переименовать его в «графство Вумя», якобы чтобы избежать путаницы с соседним Вудстором и подчеркнуть древность. Ведь когда-то Вумем называли широкую равнину, на которой паслись стада молочных коров. Название, надо полагать, полностью отражало содержание, то есть изначально именовалось в лучшем случае долиной вымени.
Я прижала ладонь к сплетенным жгутам, и черненые листья шевельнулись. Без скрипа отворилась калитка, и я шагнула на родную дорогу. Вокруг все было тихо и спокойно. Здесь это не казалось чем-то странным, а вполне обычным. В доме только Глэдис и Рид, наемная кухарка появляется, когда приезжаю я, а конюхи живут неподалеку в деревеньке вместе с семьями.
Но такое умиротворение царило не только здесь. Когда мы вышли из портала в школьном дворе, никто ничего не говорил. Каждый из нас в молчании думал о смерти короля. Да и школа безмолвствовала. Многие еще не вернулись с практики или уже отправились домой.
Когда мы только вышли, профессор успел получить вестника и успокоить, что война пока не объявлена, хотя на севере стало неспокойно. Почему на севере, если спорная территория у нас почти на юге? Вопрос, который остался без ответа.
Разобравшись с бумагами, я побежала к нашим конюшням, но все экипажи оказались разобраны. Меня отвезли на телеге до города, откуда уже вечером я отправилась вместе с дилижансом. И за все время моего пути я услышала о смерти короля только на второй день в самом дилижансе. Полная женщина в глухом платье по старой моде лишь выдохнула — «помер и ладно». Он уже давно выглядел стариком, и каждая его болезнь в королевстве вызывала ахи, но за последние два года люди смирились с таким некрепким королем и поэтому к его смерти, видимо, были готовы. А то, что война может быть… Так, когда ее не было? Это говорила уже другая женщина. Тем более спустя трехдневный траур на престол взойдет старший сын и возьмет все в свои руки. Про младшего Эдварда женщины ничего не знали и как-то не интересовались. Их больше занимала погода. Фицуильяму такое общество пришлось бы по вкусу.
Входная дверь скрипнула, выпуская спешащую ко мне Глэдис. Как всегда, с идеальной прической, в строгом платье, но с очень душевной улыбкой, от которой глаза немолодой женщины сияли.
— Что же ты не предупредила, милая? — она крепко обняла, погладила по голове и запричитала, как всегда.
— Забыла, прости. Такие новости.
Мы зашли внутрь и в холле встретили Рида. Он никогда не проявлял столько эмоций, как его супруга, но тоже очень тепло улыбался. Они были моей маленькой и секретной семьей. Эта пара служила в доме с моего рождения. Мы часто вместе ужинали, обращались к друг другу на «ты», но при посторонних они оба вели себя очень профессионально. То есть становились скучной экономкой и еще более скучным дворецким, придерживались правил приличия и говорили немного в нос.
Меня осмотрели, забрали вещи, чуть ли не сами умыли и привели за стол в малую гостиную. Готовил Рид. Вареная картошка, вареное мясо, свежий хлеб и много зелени. Давно укрепилась мысль, что он проходил где-то службу, такой неприхотливый сытный и по-своему вкусный ужин чаще всего готовили военные.
— А почему нет света на подъездной дороге?
— Разрядились заклинания. Господин Монкерью обещал найти созидателя, который согласится обновить. Но, ты знаешь, они неохотно выполняют такие мелкие заказы.
Еще бы не знать, отец часто говорил, что это настоящая пытка для созидателя. Папа лишь однажды обновил и уверял, что простоит десяток лет. Ровно десяток и простояло.