Синяя лента реки приближалась медленно и неохотно. Борис первое время оборачивался, пытаясь на глаз определить, много ли они прошли. Но лесная стена нависала и таращилась множеством противных глаз, словно подростки так и продолжали топтаться где-то рядом.
— А если коротко? — наконец, нарушил молчание Борис.
— Коротко? — девчонка вздохнула и, очередной раз махнув мечом, обрубила настырную зелень, прилипшую к своим ботинкам. — Нас трое: Ловец, Загонщик и Вратарь, — перечислила она, оттопыривая поочередно пальцы на свободной руке. — Ловец видит потерянных, но не может их ни убить, ни отправить назад. Загонщик — может убить, — для придания веса своим словам он махнула мечом, красные глаза-камни вспыхнули в первых сумерках, — но не видит и не может отправить их назад. Вратарь, соответственно не умеет ни первого, ни второго, зато умеет открывать врата. Ясно?
— Нет, — признался Борис. — Ты так точно тыкала их там, в лесу своей железкой, и говоришь не видишь?
— О-о-ох, как же с тобой тяжело, — вздохнула Альбина. Борис почувствовал себя идиотом, хотя с чего бы, он же нормально воспринимает весь этот бред, да? — Это их мир! Здесь их видишь не только ты. А вот в нашем мире…
— Подожди, эти твари есть еще и у нас? — это знание никак не хотело укладываться в сознании и вызывало какое-то внутренне сопротивление.
— Бинго! — издевательски хмыкнула спутница. — Весь смысл, таких как мы — это уничтожение потерянных в мире людей. Понимаешь, они же, как паразиты: подселяются в дома, вещи и даже в людей, особенно когда собственная душа человека ослаблена. Думаешь, сумасшедшие, убийцы и маньяки откуда берутся?
— Не думал об этом.
— Подумай, ведь ты сможешь видеть этих тварей. Я могу их уничтожать. А Мишель…
Способности друга остались тайной, от леса послышался все нарастающий вой. Борис обернулся:
— Ходу! — крикнула девчонка, срываясь на бег, и привычно схватила его за руку.
Уставшее солнце закатилось, как только желтый диск утонул за горизонтом, твари заткнулись, но вместо воя, подростков гнал вперед все нарастающий шелест сминаемых трав под лапами.
Борис влетел в воду первым, остановился только когда забежал по середину бедра. Альбина поскользнулась и ушла по шею. Парень рывком поставил её на ноги.
— Спа-си-бо, — проклацала зубами девчонка и только тут он понял, река была горной, холодом обожгло разгоряченные икры, принося мимолетное облегчение.
— Холодно? — почему-то шепотом спросил он. Оба понимали, долго в ледяной воде им не продержаться.
— Сейчас согреемся, — ухмыльнулась Альбина, указывая на приближающуюся орду.
По лугу неслись твари разных размеров и видов, двух одинаковых найти в этой толпе было сложно.
Борис с трудом оторвал взгляд от потерянных и посмотрел на напарницу. Девчонка озабочено хмурилась, покусывая губы, её глаза, казалось, стали еще больше и выразительнее, в них явственно читался страх.
— Да, пошли они! — зло рыкнула Альбина и, подмигнув Борису, повернулась лицом к потерянным.
В её руках был меч, камень угрожающе светился, разбрасывая на поверхность воды алые блики.
***
Мишка сидел в выбеленной им же самим этим летом кухне, грел руки об кружку только что сваренного компота и не знал с чего начать. Прабабка суетилась у буфета. На столе появилось блюдо с пряниками, даже по виду больше напоминавшие камень, чем что-то съедобное. От созерцания разваренного нечто, филигранно зависшего ровно посередине кружки, отвлек скрип деревянных ножек стула по доскам пола.
— Ты, кушай прянички-то и компотик пей, — проговорила бабка, устраиваясь напротив.
Блюдо заботливо сдвинулось в его, Мишкину, сторону. Перспектива обломать зубы или подавиться разваренным фруктом, перевесили опасение сойти за сумасшедшего. Решено, скажет, как есть: или бабка поможет, или подумает, что внук под кайфом (так же обычно думают о странных подростках?). В худшем случае позвонит родителям, но вряд ли ей кто поверит, что он сам, добровольно приперся к ней в гости…
— Припекло, внучок? — хмыкнула бабка, прерывая его мысленный монолог.
Мишка изумленно поднял на нее глаза и чуть не свалился со стула. Перед ним сидела все та же не любимая прабабушка и ухмылялась.
— Ба?
— Ты компотик-то пей, — и она кивнула на рюкзак, валяющийся у его ног. — В сумке у тебя что-то, ко мне просится. Давай!
Мишка на автомате глотнул из кружки. Губ коснулось нечто мягкое. Мишка сцепил зубы и, едва сдержав рвотный порыв, пробормотал:
— Спасибо, вкусно.
Бабка все еще улыбалась, но теперь сквозь знакомое лицо просвечивали незнакомые черты. Словно два портрета очень похожих, но разных людей наложенные друг на друга.