— Мне классика нравится больше, чем рок, — сообщает Гарри, — но я продюсер группы, в которой выступает Генри.
— Группы? — удивленно спрашивает миссис Макклейн.
— Ну да, группы. «Филобудильник», — отвечаю я.
— Да никакая у них не группа, мам, и Гарри ничей не продюсер. Они зависают в комнате у Сес Тухи с ненастоящими инструментами, поют под пластинки миссис Тухи и курят жевательные сигареты, которые покупает Гарри.
— И ты с нами. Ты тоже так делаешь, — возражает ей Бобби Джеймс, перед тем как рыгнуть.
— Да, но в отличие от тебя, долбоеб, я не курю всякое поддельное дерьмо и знаю, что это все понарошку, — парирует Грейс.
— Твои проблемы, — смеюсь я. Еще бы! — Придет время, и мы станем настоящей группой.
— Верно, — замечает Грейс, — всего-то и надо завести настоящие инструменты и научиться на них играть.
Миссис Макклейн садится рядом с Бобби Джеймсом, берет пустую банку, удивленно встряхивает, а тот снова рыгает. Мы с Грейс прыскаем. Гарри хватается за грудь, точно какая-нибудь старушенция с четками на утренней мессе. Миссис Макклейн отправляется на кухню за следующей.
— Грейс, а какими средствами для волос ты пользуешься? — спрашиваю я, глядя на ее волосы.
— Шампунем. Я пользуюсь шампунем, Хэнк, — говорит она мне.
— Но каким? И насколько часто? А гель или спрей употребляешь?
— Чувак, я просто мою волосы шампунем, а потом ополаскиваю водой, — заявляет она.
— А эту туфту с травами пробовала когда-нибудь? У тебя концы секутся здесь и вот здесь, — указываю я Зеленухычем, не касаясь ее волос. Пока рановато знакомить ее с Зеленухычем. Мои волосы — моя расческа. Плюс я нигде не вижу секущихся концов. Мне просто хочется подвинуться поближе и понюхать ее.
— Концы секутся? — переспрашивает Грейс с деланным интересом. — Ты это серьезно? Смотри, Хэнк, что это у тебя тут, вши? — спрашивает она и тут же берет меня в захват за голову и с силой проводит по ней суставами пальцев. Мое лицо при этом прижимается к ее маленьким сиськам, и я вижу, как струйки воды скользят у нее по бедрам. Господь Всемогущий, Господь Всемилостивый. Грейс поворачивает меня кругом и забирается ко мне на спину. О боже. Гарри с Бобби Джеймсом лыбятся, но тут возвращается миссис Макклейн со свежей порцией пива.
— Грейс, ты чего? Ну-ка слезай с него и марш наверх одеваться, — кричит она перед тем, как протянуть Бобби Джеймсу банку пива со словами: — Подержи-ка. Я спущусь в подвал.
— Ладно, мам, спокойно, — отвечает ей Грейс, спрыгивая с меня, и бежит к лестнице. Бога нет. — Хэнк, какие у твоих девочек планы на сегодня?
— Кататься на великах, — отвечаю я. — Марджи Мерфи тоже с нами. Пойдешь?
— Только если снимете с ваших великов цветочные корзинки, — говорит она на полдороге наверх.
— Какие корзинки? Ну ладно, — фыркает Бобби Джеймс. — У меня пятискоростной с переключением, — сообщает он ей вслед. Затем, рыгая, плющит об лоб банку из-под пива, содержимое которой он только что выглохтал.
Возвращается миссис Макклейн, ставит на край стола лампу без абажура и забирает у Бобби Джеймса смятую банку.
— Надо бы притормозить, — бормочет она, направляясь в сторону кухни.
— Меня что-то с пива на поесть потянуло, Генри, — говорит Бобби Джеймс. — Прежде чем мы поедем или побежим исполнять твои поручения, мне необходим «геройский сэндвич» с ветчиной. Грейс, поди принеси мне еще пива.
— Сможешь побить меня — тогда принесу, — пугает она.
— Ладно, забудь. Пойдемте, ребята, — с испуганной ноткой в голосе предлагает Бобби.
Грейс смеется.
— Подожди, трусишка. Будет тебе пиво. Хэнк, смотри. А вот и я.
Она забирается на самый верх лестницы. Я подхожу к подножию. Она съезжает по перилам и приземляется ко мне на руки.
— По каким это поручениям ты собрался бежать, Хэнк?
— Да ничего особенного, — говорю я. — Так, то да се в связи с нашей свадьбой.
Мы падаем. Грейс смеется, оказавшись на мне верхом. Ее мокрые волосы облепляют мое лицо. Я вижу лик Господа и все прочее, и настолько в шоке, что у меня даже не встает. Может, я умер от удара головой об пол и уже в раю? Здорово, если так!
— Нашей свадьбой? — спрашивает она, улыбаясь и глядя мне прямо в глаза.
— Я сказал нашей? Я имел в виду Эйса и Джинни, — говорю я ей.
— Нам с тобой пожениться. Это будет что-то с чем-то, — смеется она, потом залепляет мне две пощечины и встает, оставляя меня лежать на полу наедине с огромной вселенной, где Бога нет и в помине. А она тем временем пошла добывать Бобби Джеймсу пиво.