— Йоу, Арчибальд. Ты здравомыслящеболтливый ублюдок, — сообщаю я ему.
— Сам такой, а я нет. И не называй меня Арчибальдом, — предупреждает он.
— Арчибальд, — говорит Гарри, — твоим мозгам присуща эйнштейновская неутомимость.
— Это твоим, а не моим. И зовут меня Арчи, не путай, Мэри.
— Арчибальд, ты негативная противоположность инфантильного имбецила, — говорит Бобби.
— Сам такой, а я нет. Если еще хоть один пидор назовет меня Арчибальдом, я урою его на месте.
Сесилия подзывает Жирного Мэтта к холодильнику с колбасами, нагибается и на что-то указывает. В закусочную заходят двое ребят из газовой компании, оба рокеры, стриженные под пуделя. Уставившись на нагнувшуюся Сесилию, они тычут друг друга локтями. Сесилия выпрямляется, замечает их взгляды и улыбается им широко и приветливо. Берет у одного каску и надевает себе на голову со словами: «Мне теперь только отбойного молотка не хватает». Парни, обалдев, на нее смотрят, потом с улыбкой переглядываются. Тони Беннет поет «Любовь на продажу». Жирный Мэтт со скоростью света нарезает мясо. Опять звонит дверной колокольчик. Заходит Фрэнсис Младший с почтой, видит Сесилию в защитной каске рядом с этими двумя газовыми жопами и улыбается: он знает за ней такие штучки.
— Не хочешь познакомить меня со своими любовниками, Сесилия? — спрашивает он.
— Конечно. Это Бифф и Брент. Они стриптизеры. А этих четверых жеребцов ты, пожалуй, уже знаешь, — говорит она ему, указывая на нас. — А твоя-то где?
— Да вот она, — отвечает Фрэнсис Младший, забирая у меня Сес.
— Ну разве ты у меня не душка, — говорит ему Сесилия.
Они обмениваются улыбками, невзирая на то, что она имеет в виду совсем другое, и он это знает. И все равно, когда они улыбаются друг другу, видно, что их любовь умерла еще не до конца. Такие вот, брат, извращенцы.
— Я встречаюсь с Арчи. Арчи, скажи ему, — говорит Сес. Следует пауза. — Лучше скажи, а то хуже будет.
— Мм, я парень Сес, мистер Тухи, — говорит Арчи.
— Тогда, наверное, мне стоит ее отпустить, — говорит Фрэнсис Младший ему в ответ и сажает Сес на стойку, а сам берет у Мэтта бутылку газировки (Мэтт обеспечивает его по одной в день забесплатно). — Спасибо, Мэтт. Сесилия, я буду дома как обычно. Сверхурочных сегодня нет.
Сверхурочные — наряду со спорами о преимуществах бифштекса перед просто куском холодного мяса — тема для широкого и всестороннего обсуждения среди родителей на улице Святого Патрика.
— Будешь с нами есть или еще где? — спрашивает она.
— Ясное дело, дома, как всегда, — отвечает он ей.
— Ну конечно, — фыркает она.
— Ты чего? — спрашивает он. — Я хоть раз не пришел к ужину?
— Ну еще бы. Как жратвой запахнет — ты всегда тут как тут, — говорит она.
— Миссис Тухи, я прошу вас, — умоляет ее Жирный Мэтт.
Сес соскакивает со стойки и направляется в угол, где стоят банки с корнишонами. Двое заправщиков выбираются под шумок из магазина, пригибаясь от летящего мата. Не успевают они скрыться, как в двери появляется мой самый старший брат Фрэнсис Натаниэл Тухи Третий, он же Фрэнни Тухи, в форме почтальона. Семейства классом повыше могут похвастаться, например, поколениями врачей. Но только не Тухи. От предков к нам тянется лишь длинная череда форменных шортов с шевронами, собачьих укусов и перцовых баллончиков. Фрэнни живет с нами по соседству. В свои двадцать четыре он уже успел обзавестись небольшой лысиной, и вообще вид у него довольно смешной. Но даже несмотря на лысину, ему не дашь больше шестнадцати, хотя умен он совсем не по годам. Таким, наверное, и должен быть некрасивый старший ребенок в семье.
— Все ведут себя прилично? — спрашивает он, обводя глазами насторожившуюся компанию.
— Да, все, кроме твоей матери, — отвечает Фрэнсис Младший.
— Вот уж неправда, Фрэнни, — возражает Сесилия. В присутствии Фрэнни они с Фрэнсисом Младшим немного сбавляют обороты. Препираться не прекращают, но оба говорят с ним так, будто задолжали ему много ответов.