— Генри, как ты думаешь, у кого сиськи лучше — у моей сестры или у твоей мамы? — потягивая украденное у Жирного Мэтта пиво, спрашивает Бобби Джеймс, пока мы наблюдаем за тем, как, повернув с кладбища направо, в нашу сторону движется похоронная процессия с включенными в полдень фарами и прикрепленным к крыше катафалка крестом со вделанной в него надписью «похороны» на оранжевом фоне.
— Сложный вопрос, — отвечаю я. — У твоей сестры объемней, но я бы с большим удовольствием потискал мамины.
— Не согласен. Что еще может быть в сиськах кроме объема?
— Выразительность, — раздраженно разъясняю я, — округлость и жесткость. — Я загибаю по пальцу на каждую из этих наиважнейших характеристик. — Тебе только одно и надо — такие дыни, чтоб в руках не умещались. А у твоей сестры целые арбузы. Мне они очень нравятся, короче. Просто я хочу сказать, что от таких все тело в синяках будет. Так и убиться можно.
— Убиться? — говорит он. — Покалечиться — возможно, но убиться — нет. По-моему, величина — самое главное. Я бы лучше пощупал у сестры. Гарри, а тебе какие больше хочется?
У Гарри, который до этого сидел себе тихо в надежде, что его не спросят, энергетический напиток от неожиданности попадает не в то горло. Содержимое банки приземляется на лобовое стекло универсала, следующего в процессии. Водитель, мужик с пышной шевелюрой и женой с сиськами номер два на пассажирском сиденье, недоуменно смотрит по сторонам, но не наверх, так что мы остаемся незамеченными.
— Черт, ты угодил прямиком в похоронную машину, — говорит Бобби. — Ну, у кого лучше — у мамы или у сестры?
— Я не знаю, — смущенно отвечает Гарри.
— Что значит «не знаю»? Либо одно, либо другое, — требует Бобби.
— Нет, — отвечает Гарри, испуганно и упрямо глядя перед собой.
— Скажи имя, и все. Джинни Джеймс. Миссис Тухи.
— Нет, не буду.
— Меня от тебя тошнит. Не хотел тебе говорить, но так оно и есть. Придется отсесть подальше. — С этими словами Джеймси резко встает. Правая нога проскальзывает в щель между балками. Мы с Гарри в унисон кричим черт и господи и хватаем его за рубашку. Он приземляется яйцами на балку, но дальше не проваливается. Далеко внизу пивная банка попадает по крыше другой машины из той же процессии. Стриженный бобриком парень за рулем замечает нас в заднее стекло и хмурится, но молчит, видимо из уважения к покойному товарищу.
— Генри, — говорит Гарри, меняя тему разговора, покуда Джеймс трет ушибленные яйца, — куда отправимся сначала? В музыкальный магазин, в ювелирный или в похоронку?
Завтра вечером я буду петь «Далеко за синим морем» Бобби Дэрина — как когда-то папа пел для мамы, — а потом во время свадебного приема в банкетном зале «У Манджоли» предложу Грейс выйти за меня замуж. После ужина, наверное. Мы собираемся в ювелирный магазин за кольцом. Эта фальшивка стоит всего сто долларов. В прошлом году его купил Стивен, чтобы сделать предложение Мэган О’Дрейн, а потом, когда она погибла, сдал обратно, да еще со своим сердцем и головой в придачу. Кроме того нам надо заскочить в музыкальный магазин, чтобы напомнить его владельцу, Маусу Макгинли, о том, что он со своей большой группой завтра должен там играть забесплатно — спасибо Гарри и его газонокосилочным связям в мире взрослых, — пока я буду петь. Следующее на очереди — похоронное агентство, куда мы отправимся договариваться насчет катафалка, который потом повезет нас с Грейс кататься вокруг города. Конечно, катафалк — не лучший выбор, но зато бесплатно, — опять же, спасибо Гарри. Что же касается самой Грейс, то я не особо рассчитываю, что дело закончится помолвкой или женитьбой. Я просто хочу с шиком и при всех признаться ей в любви.