Глава первая. Пролог.
Вилиам всё время что – то бурчал, собирая вещи. Хмурый и невесёлый, как всегда, он хмурился ещё больше. Он не любил все эти сборы, толкотню и беспорядок. Иногда его можно было даже назвать перфекционистом, настолько ему нравилось раскладывать книги по высоте, или разглаживать штаны, которые были итак без единой складочки.
Мужчина был таким с детства – холодным и замкнутым. Однако когда ему исполнилось 26, нашлась девушка, которая растопила лёд. Симона была светлая, чистая. Она была чудной, часто витала в облаках. Они были счастливы вместе. Когда у них родилась девочка, пара назвала её Элиан. Солнечная , солнышко. Но когда девочке исполнился год её мама, мами, как называла её девочка - умерла. А отец опять замкнулся в себе. Он стал работать лётчиком. (Стоит сказать, что бывало,он уезжал на неделю.) В итоге девочку воспитывала бабушка – соседка. Одинокой девочке она не стала заменой матери, но хотя бы немного восполнила ту пустоту в сердце. Малышка с детства любила рисовать. Лишенная общения с ровесниками она стала более замкнутой.
Теперь ей было 12 лет – она ходила в школу, но одноклассники её не особо жаловали. И тут приехал Вилиам - её отец (Он не стал ей близким родственником, и девочка так и называла его –) заявил ей, что они переезжают. Она не шумила, и приняла это спокойно. И вот – этот мужчина ходит, хмурится и бурчит. Сама Элиан уже собралась – несколько джинсов, шорт и футболок, (различие только в сезоне), единственное платье, кеды, толстый альбом с карандашами и коробка книг. У неё самой не было их много, зато она часами отсиживалась в библиотеке. Соседка настояла на музыкальной школе, и Эли отучилась там 5лет. Из-за этого она любила музыку. Лучшим для неё занятием было чтение или рисование под классику, или какую – ни будь другую мелодию.
Так и жилашведская девочка ЭЛИАН.
Глава вторая.
В машине урчит мотор и по радио звучит какая-то классика барроко. Строгая и чинная, как Вилиам. Вилиам - это мой папа, но я зову его так. Он у меня очень одинокий и не любит детей, женщин и животных. Черствый сухарь.
Недавно мне исполнилось 12. БабулИна подарила мне самое лучшее, что я могла представить. Это был блестящий набор цветных карандашей. Бабулиной я называю добрую, мягкосердечную бабушку – соседку. А отец никогда не дарил мне подарки. Он считает, что отмечать этот праздник – день рождения – глупо и бессмысленно. Но, честно говоря, мы почти с ним не видимся. Он летчик и не бывает дома неделю, а то и больше. А когда приезжает, говорит не шуметь и уходит в спальню или за рабочий стол. Однако у меня есть телефон, с которого я смотрю ролики иллюстраторов и слушаю музыку. Я очень люблю рисовать, читать и слушать музыку.
Сейчас отец перевозил немногочисленную мебель. Угловатые, черные диван и стулья, как нельзя вписывались в характер отца. Мы переехали в небольшой городок, в котором я пойду в эту дурацкую школу. Хотя Бабулина сказала, что это большое кирпичное здание, в котором 5 классов, и все по 13 – 15 человек. Она училась там в детстве. Я больше не хочу об этом думать, и погружаюсь в свои мечты.
Вот я иду, подпрыгивая по проспекту с маленькой девочкой, которой 6 лет. У неё и у меня шоколадного цвета волосы и зелёные глаза, обе мы любим рисовать, а у неё ангельский голос. Мы гуляем после долгого напыщенного событиями рабочего дня. Она рассказывает мне о своих рисунках в садике, О том, как из-за носового платка поругались две подруги. А я рассказываю ей про работу, и мы обсуждаем платье, которое я создала
Глаза постепенно закрываются, и я засыпаю.
Отец резко, сердито и требовательно спрашивает, будя меня:
- Чем ты занималась ночью?
Его резкий и требовательный голос мне не нравится. Я сова, а Вилиам ненавидит неправильный распорядок дня. Я, опуская глаза тихо отвечаю:
- Рисовала,- А затем добавила,- И слушала музыку.
Однако ответил он не сердито и грубо, а прерывисто, и опустившимся голосом.
- Твоя мама… Тоже… Любила рисовать и не спать ночами.
Можно подумать, что ему сложно говорить, но с голосом у него всё в порядке. Он просто скучает по тем, незамутненным и чистым временам, когда мама всё ещё была с нами. В такие редкие моменты, мне хочется его обнять. Но… сложно признаться самой себе, проглотив возникший комок в горле и вытерев слёзы, что я просто боюсь, что отец не примет меня, оттолкнёт.
Между нами твёрдый, холодный, неприступный лёд. Иногда нам обоим очень одиноко, но нам приходится переживать эту боль по одному. Сидя в одной комнате, грустя об одном и том же, но будто бы за толстой стеной. Не всегда люди, имея хорошую, высокооплачиваемую работу, уважающих тебя сотрудников и довольно большую зарплату счастливы. Хотя, внешне кажется, что они окружены множеством людей, но на самом деле они одиноки. Так и мой отец. Но сколько бы я ни мечтала, та твёрдая ледяная корка растёт - день за днем, час за часом.