И все-таки очень многие товарищи, оказавшиеся в Уманской яме, сумели скрыть свои настоящие имена, фамилии, должности, звания, но не в поисках личной безопасности, а для борьбы.
Удачно утаившись под выдуманным псевдонимом, эти смелые и честные люди сгорели в пламени войны дотла, и очень редко, чаще всего случайно, удается теперь найти их подлинные имена, их довоенные адреса. Получилось, что, скрывшись от врага, они скрылись и от своих — от потомков, от истории. Их безымянность — особая форма мужества.
Недавно я ознакомился с опубликованными в печати ГДР списками расстрелянных, замученных, повешенных, гильотинированных советских участников антифашистской борьбы, действовавших в концлагерях Маутхаузен, Дахау, а также в командах «острабочих». Участвовал в розысках документов и опубликовал их в нашей стране советский историк Е. А. Бродский.
Это далеко не полные списки, иногда случайно сохранившиеся отдельные страницы гестаповских архивов.
Отчетливо видно, что многие наши боевые товарищи жили и боролись в неволе под псевдонимами, ушли на казнь, не выдав своих подлинных имен.
В списках, составленных на основе тюремных документов, фигурирует немало фамилий, скорее всего придуманных, напоминающих о местожительстве или месте рождения: Федор Новгородский, Вениамин Мордовский, Михаил Камчаткин, Захар Донской.
Озорно выбранная, несомненно, ненастоящая фамилия — Севильский... А вот лагерная кличка — Петр Усатый.
Такого рода псевдонимы все же пусть в малой степени, но приоткрывают тайну — след Новгородского надо искать в Новгороде, а Мордовского — в Мордовской АССР. Севильский, возможно, был парикмахером, а Усатый наверняка носил усы. И все же — слабая, тончайшая, ненадежная ниточка!
А другие ушли на казнь под именами, наполненными глубочайшим смыслом, волнующим и свидетельствующим о неколебимой верности и гордости советского человека:
Советов...
Знаменев...
Мученик... (Псевдоним в духе предреволюционной демократической литературы: Скиталец, Батрак, наконец, Горький.)
Костриков... (Вспомним — это ведь подлинная фамилия Сергея Мироновича Кирова.)
Сердцов... (Напрашивается ассоциация с выбором, который сделал отец А. И. Герцена.)
А вот случай, когда выбор псевдонима уже таит в себе подвиг интернационалиста:
Владимир Тельманов!..
Тельманов и его соратники объединились для борьбы в 1943 году.
Об этом важно вспомнить потому, что одно время бытовало мнение, будто советские люди бездействовали в фашистской неволе, поднимались на борьбу, когда уже были слышны выстрелы наших и союзнических орудий.
Тельманов и Костриков, Советов и Знаменев всходили на эшафоты с пением «Интернационала». Быть может, их дети и внуки никогда не узнают, что это пропавшие без вести их отцы и деды.
Известно лишь, что там сражались и умирали воины из-под Смоленска и Севастополя, Киева и Одессы, были там и воины из Зеленой брамы...
Дивизия город не оставила
Не выходившая из боя с первого дня войны 169-я стрелковая дивизия в конце июля 1941 года сражалась близ города Первомайска на Украине. Имея задачу помочь войскам 6-й и 12-й армий, прорывавшимся на Первомайск, дивизия сама оказалась в кольце, понесла большие потери. На рубеже Первомайска погиб ее славный командир генерал- майор Федор Евдокимович Турунов.
В ожесточенных боях тех дней прошла по дивизии весть, что убит и командир отдельного саперного батальона капитан Ираклий Церетели.
Теперь я знаю: мы с капитаном отходили от Львова на восток по одним дорогам. Батальон выполнял фортификационные работы на границе, когда напал враг, держался, сколько мог, а потом пришлось отходить, разыскивая основные силы дивизии. Лишь через месяц, уже на востоке Виннитчины, батальон воссоединился со своей 169-й, а вскоре потерял командира.
Капитан Ираклий Церетели пришел в сознание — неизвестно, через сколько дней. Он лежал на глинобитном полу, на соломе. Шапка бинтов подсказала: ранен в голову. Попробовал встать и вновь повалился в ужасе: левой ноги нет...
Рядом — от стены до стены — лежали такие же бедолаги: кто без ноги, кто без рук. В дверном проеме — часовой, только не в нашей, но и не в немецкой, полевой светло- желтой форме, чернявый, смуглый.
Тяжелораненых перенесли в автобусы. Конвоируемые итальянцами, они были отправлены в город Первомайск. Впрочем, конвой мог не тревожиться — никто из охраняемых не сумел бы ступить и шагу, не то чтобы бежать.
Первомайск был занят немецкими, румынскими, итальянскими войсками, а наша 169-я дивизия все же сумела вырваться и отошла, соединившись с главными силами Южного фронта.