2
Поверх шороха ветвей лилось нежное птичье пение. Кусты ёжились и подрагивали от капель росы, осторожно просыпались утренние цветы. Ветви тянулись к солнцу, меж деревьев стояла влажная дымка. Первые, ещё нежаркие лучи выгоняли остатки тумана из низин.
Стреножив лошадей и оставив их недалеко от моста, двое вошли в лес. Пригибаясь, ловя за шиворот холодные капли, молодой упорно лез вперёд. Старший вложил стрелу в самострел, сообщил буднично:
– Стрел у него больше нет. А и были бы, стрелять нечем. Но могли остаться фантомы. Заряды в посохе. Осторожней! Не то можем получить огненным шаром в лоб. Или ледяной стрелой.
– Он уже у меня в печёнках сидит, – буркнул молодой. – Что он вообще натворил?
– Не знаю. Орден хорошо платит, остальное меня не интересует.
– Только... бездушные они какие–то. У людей принято сделку обмывать, скреплять печатью, договорами... Можно, конечно, и без этого. Но с Орденом по душам не поговоришь. Стоят чёрствые, вытянутые, лица будто белой краской измазали. Бррр! Если бы не деньги...
– Стой! – Старший заметил движение среди деревьев, вскинул самострел. Хрустнули ветви. Обдирая кору, ломая сучки, меж стволов двигалась массивная фигура, но вместо громового рычания из горла раздавалось странное, низкое хрипение. Молодой отпрянул, выхватил меч:
– Медведь!
Старший сразу же развернулся, бросился бежать. Младший бросился следом, пытаясь догнать и схватить за плечо:
– Дай самострел!
– Дурак! – фыркнул старший раздражённо и оттолкнул его. – Такую тушу из самострела! На, держи! Охотничек...
На бегу отбросив самострел, попытался скрыться в чаще. Младший наёмник развернулся, припав спиной к стволу, закусил губу, начал целиться. Низкое утробное фырканье пронеслось рядом, будто из дурных болотных глубин вылезла громадная полуразумная жаба. Он узрел тёмный силуэт, замер – зверь обнюхивал пень. Под шкурой перекатывались мощные мускулы, череп размером с приличное лошажье седло, а челюсти... Такой укусит – руку оторвёт!
Молодой икнул, замер, навёл самострел. Теньк! – пропела тетива.
Стрела угодила прямиком в плечо. Однако медведь почему–то не заревел, встал на дыбы, испустив вздох... И рассыпался на сотню коричневых кусочков – на земле истлевали остатки фантомной шкуры.
Где-то вдали зашуршала листва, среди кустов мелькнула еле различимая голова беглеца. Пригибаясь к земле, он прошуршал в кустарнике – и исчез. Молодой тупо смотрел на пустое место – от фантома не осталось даже следов. Старший обернулся и тоже некоторое время пялился на поляну, затем осторожно подошёл, фыркнул презрительно:
– Ещё и стрелу... потерял? М-да, напарничек...
Пошёл вперёд, но во всём облике безмерное сожаление, что приходится работать с таким недотёпой. Молодой обиженно скользнул взглядом по спине:
– Если у него стрела, куда торопишься?
– Дубина, – уже беззлобно заметил старший. – Говорю же – стрелять не из чего!
И всё же шаг придержали, в окружающие кусты вглядывались внимательнее, осмотрели следы на месте фантома. Но маг оказался не прост, дошёл до ручья, с обеих сторон каменистая галька, следы терялись в потоке. Старший хмурился всё сильнее. Ошибся, посчитав, что погоня за магом будет простой! Да, маги не сражаются мечами и не ловят стрелы, а сидят в тёплых домах за старыми, мало кому нужными книгами... но кто знает, что можно отыскать в этих книгах? Сильный маг в хорошей броне может уложить с десяток воинов, а Великий так и вовсе не станет тратить на них время – щёлкнет пальцами, напустит морок, и воины изрубят соратников, самих себя покрошат в кусочки, приняв за жутких демонов. За этим в погоню пустились, только получив заверения, что колдовать не умеет. Но про фантомов не предупреждали!
Ближе к вечеру, истоптав не одну тропку, устали и решили сделать привал. Увидав овраг, молодой хищно улыбнулся – для новичков это излюбленное место схрона. Осторожно осмотревшись, направился к оврагу, вынул саблю, поворошил палые листья – ничего!
С дерева на него обрушилась рука с зажатой стрелой, но удар скользнул по плечу. Старший предостерегающе вскрикнул. Стрела наискосок воткнулась в бедро, младший ухитрился схватить мага за руку, дёрнул на себя, оба повалились наземь. Старший на бегу рванул саблю, двое в овраге перекатывались, будто каждый старался откусить противнику нос. Он застыл, не решаясь ударить... и тут его самого настиг удар. Нечто сильное толкнуло в затылок, мир заволокло кровавой пеленой, сильные руки небрежно повалили его наземь.
Он уже не видел, как над оврагом появились воины в грубоватых доспехах и накидках из шкур, как на обоих дерушихся набросили сеть и потянули, как дрова на телегу.