Злое шипение накрыло поле боя. Стрелы с тугим свистом сбивали шлемы, впивались в щиты, находили цель – очередной наёмник валился с криком, либо не успев даже всхлипнуть. Командный рёв застрял у Орбена в горле, когда мимо него пронеслись первые конники. Не воины это были – стремительные всадницы, летучие воительницы! Он ошарашенно смотрел, как эти валькирии в светло-зелёных доспехах острым клином врезались в ряды наёмников. Впрочем, и мужчины среди них тоже были – раздавали разящие удары налево и направо, сбивали наёмников с ног, разили щитоносцев и разрубали надвое бандитов и мародёров.
Орбен испустил боевой клич. Воины Севера, почуяв поддержку, подняли головы. Центр вражеской колонны давно раздробился, и северяне прорубались ближе к центру, теснили врага, некоторые даже сбивались в группы. Яростная атака конницы ошеломила наёмников, головорезы так и вовсе почти все бежали. Но это был не последний козырь врага.
Орбен побежал вперёд, бешено вращая дубинкой, готовясь крушить вражеские черепа – но свалив пару наёмников, остановился.
Со стороны степи послышался рёв, загудело, затрещала древесина. Тяжело, натужно катились огромные колёса, над верхушками травы медленно выросла крышка клетки.
Огр ждать не стал. Бешено разметав запор клетки, он спрыгнул с тележки и злобно огляделся. Одна лапа чудовища, толщиной с молодой дубок, взметнулась в воздух, вторая повисла над останками клетки.
Только недавно Орбен думал – а бывают ли чудища страшнее и противнее троллей? Ответ оказался недалеко от него. Громадная голова огра вросла в покатые плечи, как яйцо размером с валун. В широкой и плоской слюнявой пасти ощерились два-три жёлтых зуба. И что самое неприятное – какой-то умник додумался надеть на огра нагрудник. Да, грубо сработанный, да, неуклюжий и без рисунка цеха – но это был самый настоящий нагрудник, защищавший грудь чудища от стрел и копий.
Каэльд во главе увеличенного отряда защищал лучников, затем бросился в сечу в передние ряды. Воины теснили друг друга, трещали щиты, лопались кожаные ремешки, слетали шлемы, звенел металл кольчуг и клинков. Он подхватил у одного из наёмников приличных размеров двуручную секиру и разбрасывал врагов, как щенков. Но в суматохе боя не заметил, как битва рассыпалась на отдельные схватки, как воины Севера врубились в ряды наёмников, как явилась нежданная подмога с востока. Он заметил огра – и заметил, как справа наперерез чудовищу выметнулась черноволосая всадница в лёгком шлеме с крылышками и в зелёных доспехах. На натянутой тетиве трепетала необычная стрела, волосы чёрным пламенем взметались на ветру, и вся девушка трепетала, охваченная пылом битвы. Натянув поводья, она плотнее прилегла к седлу и прицелилась.
Огр, крутя головой, с рёвом потопал вперёд. Каждый его шаг гулко отдавался почти на всё поле битвы. Первый удар дубины унёс жизни троих наёмников и двоих северян, ещё одного оглушил – чудище не разбирало своих и чужих. Воины Севера отнюдь не были трусами. Но появление такого противника могло изменить исход сражения.
Тетива издала звонкий писк «теньк!». Шипящая огненная стрела пронеслась над полем, в полёте стала толще и чуть длиннее. Огр заметил стрелу, вздёрнул лапищу.
Посреди поля битвы набух огненный цветок, взвился и развернулся букетом в сотню шипящих искр. Огр взревел и завертелся на месте. Две чёрных полосы мелькнули сквозь сражающихся – и два огромных волка вцепились в плечи чудовища. Каэльд, свалив очередного наёмника, с досадой заметил, что огненная стрела лишь ослабила нагрудник. Там пылали слабые огоньки, оглушённое чудовище пыталось бить себя лапами по груди. Черноволосая пришпорила коня, подхватила копьё и рванулась наперерез огру. Следом за ней прорубались сквозь ряды наёмников высокие женщины в доспехах с зелёными насечками, с суровыми лицами, с зелёными кругами на щитах. Кони в зеленоватых попонах под всадницами ржали, привставали, месили воздух копытами.
Огр отбросил одного волка, тот упал, перекатился, взвыв от боли. Второй отскочил сам, увернулся от огромной лапы. Каэльд заметил на холке неглубокие ранки – ногти огра лишь царапнули шкуру.
– Подбрось меня! – крикнул он. – Давай! Пока он смотрит на амазонку!
Волк что-то прорычал, нехотя припал к земле. Каэльд вцепился ему в холку, глубоко вздохнул. Двое северян, поняв его замысел, с диким воплем кинулись вперёд, прорубать и расчищать дорогу.