Часть IV. Пробуждение.
Ночь прошла в бурных фантазиях, которые казались реальнее жизни, утро спугнуло мою страсть, оставив лишь запах полыни и ощущение шёлка прикосновений на коже. Глядя в потолок, я вспоминал, как лепнину и балдахин заслоняло собой покачивающееся на мне тело, укрытое водопадом волос. Оставалось только вздохнуть и ждать вечера, чтобы встретиться с ней снова, но уже в реальности. В том, что это произойдет я почему-то не сомневался.
День был посвящён переписке с отцом и творчеству. В обед я даже прогулялся, позволив себе побаловаться сладостями, которые ел только под настроение. Несколько фотографий погожего Амстердама, его живописных улочек и приятных людей должны были послужить материалом для серии картин уже дома. Только матери я рассказал, что, кажется, встретил девушку, которая засела в сердце, как колючка дикой сливы, превратив мои дни и ночи в безумный бред. Пришлось ей пообещать, что познакомлю их, как только смогу уговорить избранницу поехать со мной.
Тогда я ещё думал, что она, конечно же, согласиться убежать со мной. Казалось, что убедить очаровавшую меня фею очень просто и моё предложение покинуть Амстердам будет встречено с радостью. Мечты кружили голову, из теней мне, улыбаясь, кивали феи, одобряя.
Убрав полотно с солнечным Амстердамом в сторону, я посмотрел на улицу и только теперь обнаружил, что за окном накрапывает мелкий дождь. Удивительно то, что несколько дней его не было и погода радовала обилием света, хотя обычно столица Нидерланд славится непогодой. Кажется, моя удача закончилась. На душе вдруг стало гадко и грустно, словно дождь и туда просочился.
Моё недовольство развеялось при одном воспоминании о тёмных глазах и загадочной улыбке феи. Отбросив сомнения, я утеплился, накинул непромокаемый плащ и вышел из дома. Мне хотелось поймать девушку до выступления у её дома. В голове прикинув расстояние от дома до клуба, время на грим и подготовку к выступлению, и то, что шоу начинается за полночь, я покинул свой отель на закате. Мой путь лежал к обиталища феи.
Пришлось проторчать под её окнами больше полутора часов, но свет за стеклом вселял надежду. От скуки я порылся в карманах, ткнул пару раз в телефон, но волнение не давало сосредоточиться на новостной ленте. Запоздало я осознал, что фотоаппарат оттягивает шею. Видимо, по привычке захватил с собой.
Сняв заглушку с объектива, я навёл камеру на светящийся прямоугольник и забыл как дышать. В свете домашней лампы промелькнула каштановая шевелюра и до боли знакомое лицо. Окно потемнело, моё сердце пропустило удар, руки стали влажными и задрожали. Все заготовленные фразы, которые хотелось сказать, вылетели из головы.
За несколько минут, которые прошли с момента выключения света до хлопка подъездной двери, я успел передумать кучу предлогов, под которыми можно было бы к ней обратиться. Но все казались глупыми. Когда металлическая дверь лязгнула о косяк я поднял глаза и увидел, как она без зонта спешит по улице, перепрыгивая лужи. Догнать ускользающее видение оказалось довольно сложно.
На выходе из дворов я смог дотянуться до плеча девушки. Фея развернулась резко, будто почувствовала опасность. Она безошибочно поймала мой взгляд, погружая в омут почти чёрных глаз. Над нами громыхнуло, а секунды через три вспышка кровавой молнии расколола небо на кусочки. Мы инстинктивно пригнулись. Амстердам накрыл ливень, погружая улицы в оглушительный шорох водяных струй. Я потянул девушку под козырёк ближайшего подъезда.
— Говоришь по-английски? — спросил я, перекрикивая ливень.
Она кивнула коротко, лицо и поза выдавали напряжение.
— Прости, наверное ты думаешь, что я псих, который преследует тебя, но это не так! Послушай, я просто хочу знать, чем ты живешь, что тебе интересно, — речь была бессвязной, но иначе не получалось, кавалькада мыслей галопом проносилась в голове, — я хочу понять тебя, ведь с того момента, как увидел тебя в «Зеленой фее», ты не выходишь из головы.