— Ты гей? — прозвучал довольно низкий голос из-под капюшона.
— Нет, а почему…
— Я не знаю, парень, что с тобой не так, обратись к психологу! Я работаю в клубе танцором. Но не стоит ко мне из-за этого приставать!
— Так ты не…
— Не что?! — капюшон был сорван с головы. — Я не гей, не девушка, не травести, понимаешь? И меня не интересуют твои чувства, я лишь зарабатываю на учёбу, как могу. Ты был под наркотой. Ты выпил лишнего, такое бывает. Это не повод меня преследовать! Отвали!
С этими словами он ушёл, скрываясь в пелене ливня. Силы, которые с утра били через край, разом покинули меня, ноги подкосились, я уперся спиной в стену и медленно осел на крыльцо. Брызги грязной воды оседали на одежде. Это не имело значения. Моя мечта разбилась осколками о реальность, жесткую и плоскую. Моей феи не существовало, она осталась грёзой, видением, только фантазией. Кажется, я заплакал.
Ноги ужасно затекли, я едва смог подняться. Время словно исчезло, я не понимал, сколько его утекло. Сердце разболелось, трепыхаясь в груди отдельными умирающими кусочками, голова налилась тяжестью. Я брёл под ливнем, как во сне час или год, уже было и не вспомнить.
Дождь затих, молнии, рвущие небо огненными когтями, унеслись в море, вместе с чёрными тучами, а я только пришёл к отелю. Одеревеневшими пальцами открыв входную дверь, прошёл в свою комнату, не отвечая на беспокойный оклик персонала, сбросил на пол плащ, стянул мокрые ботинки и посмотрел на початую бутылку абсента с бумажным пакетом, который я так и не выкинул. Свет падал с улицы, выхватывая холодными пятнами только части комнаты, позволяя тьме сожрать мои холсты, тетрадь со стихами и кровать, словом всё, что могло сейчас причинить мне ещё большую боль, доведя до бешенства. Хотелось зажечь лампу и устроиться в тёплой ванне, но из тени в лужу бледного света вдруг вышла тонкая обнаженная фигура с дрожащими за спиной крыльями.
Она улыбалась, будто сожалела обо всём, что случилось. Сделав пару шагов по комнате, она присела на краешек стола и тронула кончиком пальца бутылку с абсентом. На глаза снова навернулись слёзы. Я взял в руки холодное стекло, отвинтил крышку и налил себе в рюмку немного. Моё видение ободряюще кивнуло, улыбаясь. «Это единственный способ быть с ней», — пульсировала в голове мысль.
Как в первый раз абсент обжег глотку, я поморщился, смакуя горечь на корне языка, и улыбнулся ей. Фея подошла, устроилась у ног прямо на полу, я присел рядом, стащив бутылку и рюмку на мягкий ковёр, наклонился к розовым губам и перебил вкус полыни поцелуем с ароматом мёда.
Стопка за стопкой опрокидывались в мой желудок. Уже не было холодно. Наши поцелуи становились всё горячее и дольше, одежда сползала с меня, как старая кожа с ящерицы. Мы лежали на полу, не размыкая горячих объятий. Она отстранилась, подмигнула игриво и указала тонким пальчиком на бумажный пакет.
— Там что-то еще? — спросил я, схватив шуршащий контейнер. Оказалось, на дне, приклеенный скотчем, лежал пакетик с тёмным шариком.
Вытащив подарок от Миши, я нашёл внутри кусочек бумаги, на котором было написано два слова: «Осторожно. Крепкий». Мы переглянулись с феей, она кивнула, обворожительно улыбаясь. Изготовить простейшее приспособление для курения морфия не составило труда, едкий дым обжигал легкие, проникая, казалось, в мозг. Запивать этот яд полынной настройкой, прибавляя к горечи горечь, было до странного приятно. Голова становилась лёгкой, как воздушный шарик, а тело одеревенело. Зато ощущения от прикосновений феи стали куда реальнее. Она перестала быть бледным призраком, я мог разглядеть каждую жилку, бьющуюся под тонкой кожей, коснуться заострённых ушек.
— Мириэль, — прошептал она, касаясь розовыми губами моего уха, — меня так зовут.
Её голос, как звон хрустального колокольчика, ласкает слух. Теперь мы не расстанемся, мы будем вместе вечно. Я улыбаюсь, глядя на себя сверху. Бутылка абсента подмигивает тёмным донышком, рядом дымится шарик морфия. Блаженная улыбка блуждает по губам и сердце больше не болит. Мириэль прижимается к моему телу, ласковые пальцы прикасаются нежно, блаженство становится сверхъестественным, превращая телесное наслаждение в духовный экстаз. Комната, фея и я исчезают, проваливаясь в темноту где-то внизу, угасающая картина дополняется глухими выкриками и беготнёй. Тьма…
***
Мигалки отражались на фасаде одного из лучших отелей Амстердама, полиция оцепила вход, перегородив всё жёлтой лентой. Внутри толпился народ в форме, эксперты склонились над бледным полностью обнажённым парнем лет двадцати, его кудрявые волосы в беспорядке торчали во все стороны, помутневшие зелёные глаза глядели сквозь потолок, а синие губы улыбались, будто перед смертью он испытывал нечто необычайно приятное. Пустая бутылка абсента стояла рядом с рюмкой, на дне которой высохла жидкость, рядом валялась пластиковая бутылка прожжённой дыркой в боку и истлевшей сигаретой, от которой исходил характерный едкий запах.
Детектив допрашивал заплаканную бледную хозяйку, пара полицейских копалась в вещах покойника, кто-то звонил в посольство России, и никто не видел, как, вспорхнув легким зелёным бликом, с крыши поднялись два силуэта, уносясь к звездам на легких крыльях Мириэль.