Расположившись в номере, я поужинал, вымылся и растянулся на кровати. После перелёта клонило в сон. Лёжа на мягком матрасе, я листал ленту. По большей части изображения были похожи одно на другое, менялись только декорации на фоне. Разные клубы, но мы все пьяные в сопли, висим друг на друге, как марионетки, потерявшие кукловода. Среди «модных» причёсок можно было легко различить мою каштановую кучерявую шевелюру.
Я всегда любил свои волосы, хоть они и вились непослушными барашками. Но, по совету отца, решил подстричься. Я рассеянно дотронулся до коротких висков и художественного беспорядка на макушке и улыбнулся. Из непослушной кудрявой копны мой мастер сотворил настоящее произведение искусства.
На всех фото, где мы стояли небольшими кучками или парами, можно было увидеть шоу вампиров – красные глаза и широкие зрачки кричали в объектив о том, что нам не стоит больше наливать. Один снимок был на редкость удачным: фотограф поймал нас в начале вечеринки и старательно убрал эффект красных глаз, потому у моей подруги, Кристины, они были карими, а у меня – зелёными, как распорядилась природа.
В ленте больше ничего, в личке уже больше сотни сообщений ото всех под ряд. Я отписался только отцу о том, что доехал и хочу отдохнуть, рассказал о погоде, условиях и пожелал доброй ночи. Маме он сам всё расскажет, когда она вернется с Гоа. Наручные часы показывали десять вечера по Москве. Я с раздражением покосился на свои бледные пальцы, кожа не загорала вообще, а вот сгорала легко, хорошо хоть веснушками природа не обсыпала. Наследие отца, наверняка, было тому виной.
Я уже догнал его в росте, хотя в детстве он казался мне великаном и был выше всех взрослых, которых я видел в доме. Телосложение мне досталось от матери – стройное, хорошо хоть по-мужски жилистое, я не жаловался, а загонял себя на тренажёры. Но, сколько бы усилий не прилагал – красивого рельефа из рекламы не добился. Тренер обозвал меня эктоморфом, сказал, что масса мне не нужна, и посоветовал рацион, богатый белками и протеинами. Я старался придерживаться некоторое время, но моя первая девушка сказала, что я прекрасен такой, какой есть, сравнила меня с античным богом, и я бросил все заморочки и погоню за стандартом тела.
Воспоминания о первой страсти утаскивали меня в глубины сна, казалось, что я наяву слышу её слова о том, как она любит мои резкие скулы и полные губы, как ей нравится моя родинка на подбородке. Я уснул, забывая о том, что через три месяца она меня бросила и ушла к какому-то спортсмену.
Проснулся в семь утра по Москве. В Амстердаме было ещё пять, улицы пусты, за окном тишина, густой туман, поднимающийся от каналов, и свет фонарей. Но даже эта живописная картина не вызывала прилива вдохновения. Моя муза ушла в запой, скорее всего, потеряна в одном из клубов, утопилась в очередном шоте.
Отбросив мрачные мысли, я пошёл в ванную, привёл себя в порядок, немного полежал среди пены и пузырей, забывая о том, что осталось в Москве, и решил просто погулять о городу перед рассветом. Пусть столбик термометра не радовал температурой, но хотелось выйти за пределы четырёх стен, стать «ноунеймом», который просто бродит, перемешивая туман с сигаретным дымом.
Одевшись, я подхватил фотоаппарат, чтобы сделать интересные кадры, если улыбнётся удача, и вышел, поздоровавшись с сонным персоналом. Закурил уже тогда, когда отошёл на приличное расстояние от отеля. Вдыхая влажный воздух, я радовался каждому лёгкому шагу по тротуару, каждому фонарю, попавшемуся на пути. Глаза подмечали туманные силуэты. Расчехлив фотоаппарат, я принялся снимать то, что заинтересовало, чтобы потом обработать фото, превратив в цифровые картины.
В темноте переулка, который попал в кадр вместе с раскидистым деревом, размытым от тумана, я увидел чёрный силуэт на получившейся фотографии. Подняв глаза я немного оторопел, - на меня, шатаясь, пёр буром странный субъект, и что-то нечленораздельно мычал. Такая встреча в пять утра мною запланирована не была, потому я отошел с пути пьяницы. Однако амплитуда шатания гуляки была настолько непредсказуема, что я всё равно оказался на его пути.
Парня занесло, он вывел ногами крендель, вильнув в мою сторону, запнулся и полетел мне под ноги. Я едва успел поддержать его, чтобы он не ударился лицом об асфальт. Судя по одежде, это был обеспеченный молодой мужчина, на вид лет тридцать. Пришлось помогать ему подняться. Совесть не дала бы мне оставить человека на холодной улице в таком беспомощном состоянии. Когда мужчина, наконец, встал прямо, облокотившись на парапет, я смог взглянуть в веселые ещё туманные от какого-то вещества серые глаза, и неуверенно улыбнулся.
— Бра-а-ат, — промямлил по-русски субъект, камень упал с души, — с-спасиба.
— Не за что, вы сможете добраться до своего отеля? — спросил я, благодаря Бога за то, что языковой барьер не будет мешать нам с нетрезвым господином прояснять ситуацию.
— Зи-имеля! Подожди… —незнакомец порылся в карманах, чертыхаясь, извлек оттуда две визитки и вручил мне обе, — Я не выгорв… не выговрл… не смогу сказать эту лабудень.
На одной из визиток было название, телефон и адрес гостиницы, а на другой имя и фамилия какого-то менеджера, но визитка была русская.
— Вас зовут Михаил? — полусонный кивок в ответ. — Идёмте, Миша, я помогу вам добраться.