Убранный огнями вывесок и гирляндами цветов, он был похож на оттаивающее сердце северной красавицы. Туристы ползали медленными букашками, рассматривая архитектуру. Местные старались их удивить, зазывая в свои заведения. Жизнь шла своим чередом, только я спешил на встречу с неизвестностью. Михаил уже стоял, опираясь на парапет, как вчера. Только сейчас он был трезвым, а глаза загадочно блестели, отражая огни улиц.
— Привет, Игорёк, — он крепко пожал мою руку, на запястье блеснули запомнившиеся часы, — готов?
— Привет, — улыбнулся я, — почти ко всему готов. Не боишься, что снимут часы?
— Только не там, — помотал головой мой новый знакомый, разворачиваться в сторону арки, — клуб дорожит посетителями и в его стенах с нами ничего не случится.
— Ага, а на улице?
— Если не заказал такси или не воспользовался услугами их водителя, — Миша широко развёл руки в стороны, — сам виноват. Как я вчера.
— Внутри нам скучать не дадут, я правильно понял? — меня разбирало любопытство всё сильнее. — Как там вообще развлекаются?
— Ты сам всё увидишь, — загадочно улыбнулся мой провожатый и свернул в тёмный переулок между домов.
Над одним из подвалов красовалась вывеска на немецком. В переводе она нуждалась едва ли – рядом с буквами красовалась зелёная девушка с крыльями бабочки.
— «Зелёная фея»? — улыбнулся я, вспоминая картину, оставшуюся стоять а комнате.
— Ага, так любя называют абсент, — пояснил Миша, стуча в дверь, — на вот, иначе не пустят.
Мне в руки попала пластиковая карточка с изображением высокого бокала с одной стороны и крылатой зелёной девушки с другой. Дверь открылась, на пороге стоял высокий парень в рубашке и галстуке, он вежливо попросил у нас приглашения, удостоверившись в их подлинности он сделал широкий жест внутрь. Крутая лестница вниз, лиловые и зелёные лампы на стенах, выкрашенных в чёрный цвет, и сбивающие с ног алкогольные пары, словно тут разлили бочку спирта. Я закашлялся, а Миша только рассмеялся, похлопывая меня по плечу.
— Это с непривычки, друг, — широко улыбался менеджер, — это пройдет. Добро пожаловать в объятья зелёной феи!
Мы спустились. Глазам предстала занятная картина: повсюду стояли низкие столы, рядом лежали пухлые матрасы и подушки, бесформенные кресла и толстые ковры, имитирующие шкуры животных, вдоль стен стояли диванчики. Свет был приглушённым, цветным в зале и белым над баром, повсюду лежали и сидели люди. Взгляд натыкался то на хорошо одетого мужчину, то на шикарную женщину, которые припадали к тонким трубочкам кальяна. Не обошлось без «золотой молодёжи». Компания сидела за баром, глядя, как сахар, стоящий над бокалом с зелёным дурманом на специальной ложечке с крупными дырками, горит синим пламенем и стекает сиропом вниз. Игроки разных мастей расположились у дальней стены, опрокидывая в себя рюмки с абсентом и запивая их водой.
Между столиками ходили девушки в жёлтых, изумрудных, розовых платьях, разнося коктейли или чистый абсент с закусками. Я вглядывался в их лица, в тайне надеясь узнать в одной из них крошку, что нарисовал днем, но не видел черт, которые витали в моём сознании призраком мечты.
— Погоди, Игорёк, — Миша заметил мой интерес к девушкам и теперь хитро улыбался, — официантки тут, конечно, ничего, но ближе к ночи ты увидишь настоящее чудо.
Мы дошли, наконец, до столика, который моего нового знакомого полностью устроил, расположились на подушках и он подозвал одну из фей, снующих по залу. Девушка принесла меню, коктейльную карту и попросила у нас пропуска. Она посветила на каждый синим фонариком и рассмотрела проявившийся значок у Миши и пустую карточку у меня. Оказалось, что мне, как гостю, положено пять порций абсента за счёт заведения. Их подадут разным способом, чтобы я мог проникнуться духом этого места. Официантка приняла наш заказ и упорхнула.
Сидеть в молчании было неуютно, потому неспешный разговор с новым знакомым перешёл в оживлённую беседу. Мы оба были из Москвы, только Михаил переехал туда совсем недавно, четыре года назад, но быстро занял хорошую должность. Он так и не встретил девушку мечты, а на меньшее размениваться не хотел, так что в свои тридцать два он был холост, бездетен и полон оптимизма. Я же, в свою очередь, рассказал, почему захотел сбежать из столицы и что искал в Нидерландах.
Время за беседой пролетело так быстро, что когда между нами поставили блюдо с горячим мясом, я сначала удивился, а потом моё внимание поглотил ритуал приготовления абсента. Девушка с крыльями поставила напротив меня бокал с дырявой ложечкой, аккуратно водрузила туда кусочек сахара и сквозь него налила зелёный, пахнущий полынью, напиток. Чиркнула спичка, загорелся, плавясь, сладкий кусочек, пропитанный ядом, загорелся и сам яд в стакане, мутнея от сиропа.
Я помнил, что абсент очень крепкий, потому собрал волю в кулак, продолжал, пока прогорит сахар, размешал сироп ложечкой и выпил отраву залпом, задержав дыхание. Пищевод обожгло, словно я глотнул огня, на корне языка горечь полыни боролась со сладостью сахара, я закашлялся, набирая в легкие воздух. Миша хлопал в ладоши, потом поднял рюмку и лихо покинул в себя стопку зелёной феи, запивая водой.
— Ну, брат, — улыбнулся он азартно, — с посвящением тебя!
Я ответил такой же улыбкой, в голове уже поселилась лёгкость после нескольких глубоких вдохов. Я хотел ещё. Глотать этот огненный напиток с невыносимо горьким привкусом было до ужаса приятно, словно пить мелкими глотками саму смерть. Я попробовал в тот вечер всё, что только мог принять мой организм. Горящие коктейли с абсентом, я пил его чистым, разбавленным, вдыхал его пары, запивал и закусывал его.
К ночи мир вокруг был таким нереальным, словно проваливался в абстрактные картины художников прошлого. Падая на подушки, я видел потолок в стиле Моне и людей, как у Дали, по стенам ползли стихотворение строчки, которые я принялся криво и косо записывать на салфетке. Потом небольшой провал, будто выключили весь мир, оставив только огоньки яркого света блуждать по чёрным стенам этого подземелья. В чувства меня привел Миша.
— Эй, брат, сейчас самое интересное! А ты дрыхнешь, — он подкачал головой, протягивая мне маленькую трубочку, — на, взбодрись.
Я хотел отказаться, но язык почти не слушался, внутри лёгкость сознания перемешивалась с тяжестью неповоротливого тела. Кое-как упершись в стену, возле которой лежал мой матрас, я принял сидячее положение и взял в руки дымящую трубку. Едкий, вяжущий привкус наполнил легкие, я еле содержался, чтобы сразу не выдохнуть. Через секунду стало легче, но организм всё равно хотел выплюнуть из себя наркотический дымок.
Выдох, я схватил со стола кусочек какого-то десерта, заедая противный привкус. Проводник в мир фей толкнул меня в бок, ткнул пальцем куда-то вглубь зала. Недалеко от стола с игроками открылись ниши, освещённые мигающими огоньками. Оттуда выбежали девушки, действительно похожие на сказочных созданий, только без крыльев. На них были зелёные длинные юбки с разрезами до пояса, похожие на широкие листья травы. Распущенные волосы красавиц летели сияющими волнами, кожа девушек была покрыта изумрудными боди-артом, обнаженную грудь прикрывали только блёстки и нарисованные листья растений.
Заиграла негромкая музыка и феи пустились в пляс, извиваясь стройными телами. Миша прихлопывал в ладоши, как маленький ребёнок. Казалось, что он с трудом осознаёт реальность.
Мой взгляд запутался во всплесках бликов озорных глаз чаровниц, заблудился в их улыбках. Движения тонких тел были естественными, словно девушки ловили ритм самой природы, и манящими. Вскинутая стройная ножка у самого моего лица, плавная линия плеч и запрокинутая голова с сияющими глазами. Я всегда вёл себя сдержанно и галантно по отношению к противоположному полу, но сейчас, как никогда, мне хотелось пойти на поводу у инстинкта, предаваясь любви с одной из них прямо в зале.
Мир вдруг сузился до одной танцующем фигурки, за которую зацепился взгляд. У шеста, грациозно выгибая спину и вскидывая руки, как крылья, танцевала она, – моя зелёная фея с картины, словно подсмотренная у самой судьбы. Тонкие запястья, длинная шея, стройные ноги и россыпь каштановых волос, льющаяся крупными локонами по спине до талии.
Она повернулась в профиль и я понял, что пропал в этом образе. Линия высокого лба плавно закруглялась, перетекая в переносицу, чуть вздернутый тонкий нос, нежно очерченные совершенные губы, подбородок с ямочкой. Её глаза обожгли душу, когда она на секунду обратила на меня свой тёмный взор. Казалось, что из-под идеальных густых бровей на меня смотрит тьма моего собственного сердца. Все грехи, все желания, все мои ночные мечты были соединены в ней.