Возможно, девушка скрывается от поклонников и психов вроде меня. В этом ей, скорее всего, помогают знакомые. Мысль была проста, даже удивительно, как я не дошёл до этого раньше. В кармане зазвонил мобильник, Миша, видимо, только очнулся после вчерашней ночи.
— Привет, Миша, — мимо прошла девушка с волосами цвета тёмного шоколада и я невольно вздрогнул.
— Привет, земляк, — бодрым голосом отозвался менеджер, — как ты?
— Порядок, пойдём сегодня?
— Игорь, я для этого тебе и звоню, — вздохнул он в трубку, интонации голоса мне не понравились, — начальник вызвал меня, кончился отпуск, улетаю. И тебе одному не советую туда ходить.
— Да почему?! – я крикнул так громко, что прохожие обернулись.
— Не ори, — Миша был спокоен и дружелюбен даже, — каждый день туда не стоит лезть, организм не выдержит такой нагрузки. Им смерти клиентов не нужны, так что никто тебя не впустит. Но я послал тебе подарок прямо в отель. Будет не так грустно. А если ещё и девушку приведёшь – вечер будет незабываемым. Всё, я поскакал, увидимся в Москве!
— Удачного полёта, — трубке досталась грустная улыбка, — я тоже пойду.
Вызов завершился, на меня навалилась какая-то усталость, давящая на плечи, голову, на душу, словно едва приобретённый смысл ускользнул от меня. Впереди призраком маячила тонкая зеленоватая фигура, скользя между прохожих. Я знал, что воображение играет со мной, но шёл за миражом, как бык на верёвочке.
Оказавшись перед отелем, я даже не удивился, когда сквозь двери просочилась галлюцинация, исчезая в недрах коридора. Мне ничего другого не оставалось, как пойти следом. Хозяйка сказала, что около часа назад пришёл курьер, передал посылку от некоего Михаила. Мне вручили бумажный пакет. На ощупь там была бутылка.
Я улыбнулся, поблагодарил женщину и ушёл к себе. Миша, естественно, прислал абсент. В холодильнике у меня нашлась вода, чистый стакан и рюмка в мини-баре. Я отвинтил крышку, принюхиваясь к аромату полыни, запер дверь на ключ, налил в рюмку зеленого яда, с удовольствием полюбовался изумрудным цветом напитка, и выпил его залпом.
Три рюмки спустя голова закружилась, стала лёгкой, мне захотелось встать с дивана. Подойдя к мольберту, я снял готовую картину и достал новый холст. Уже очень скоро на белом поле появилась кровать, стоящая в моей комнате, только среди шёлковых простыней и подушек, едва прикрытая одеялом лежала… она.
По складам шёлка разметались шоколадные кудри, из-под прядей лукаво выглядывали тёмные глаза. Напряжённые руки согнуты в локтях, ладони закрылись в мягкую ткань, словно девушка готова сбежать в любой момент. Плавный изгиб спины, на которой дрожат прозрачные крылья бабочки, приковывает внимание. Мои пальцы с силой сжимают кисть, едва не сломав инструмент пополам, а взгляд перепрыгивает на поясницу и задерживается в ложбинке, прикрытой краем одеяла. Сильные икры и точёные лодыжки радуют глаз плавными линиями, а тонкие стопы кажутся отлитыми из стекла.
С каждым взмахом кисти, с каждым новым мазком, я все больше и больше жаждал коснуться бархатной кожи, чтобы удостовериться в её мягкости. Она хихикала, глядя на меня из-за завесы волос, а я работал, понимая, что нужно ловить вдохновение, пока оно не испарилось вместе с алкоголем из крови.
Сколько времени я провёл за холстом – не знаю, но, кажется, даже моя иллюзорная натурщица уснула. Картина была готова, отставив в сторону треножник, я аккуратно пополз по кровати, чтобы не разбудить спящую фею. Мой мозг пытался доказать, что девушки не существует, но я чувствовал её запах, будто оказался на свежескошенном лугу. Коснувшись кончиками пальцев волос, ощутил их шелковистость. Её тёплая кожа под рукой была настолько реальной, что я не удержался.
Осмелев, я провёл ладонью по спине вниз, под одеяло, ощутив, как тело девушки немного напряглось. Моя фея проснулась, но не просила остановиться. Лежа позади неё, я не мог отказаться от удовольствия прикосновений, но хотелось большего. Пальцы вцеплялись в нежную кожу бёдер, словно я боялся, что девушка обратится в дым. Я прижался к ней всем телом, погружая лицо в шёлковые волосы, которые пахли полынью. Её вздох, гибкое тело в моих руках потянулось, прижалось, отвечая взаимностью на ласки.
Голова кружилась всё больше. Губы покрывали поцелуями её шею и плечо, одна рука путешествовала по мягкой груди, нежно сжимая упругие бугорки, животу, пальцы стремились вниз. Другой рукой я, путаясь в пуговицах, расстёгивал джинсы, проклиная мысленно дизайнера.
Никого ещё я так адски не желал, как её в этот момент, теряя рассудок, превращаясь в сгусток абсолютной похоти. Моё наваждение отзывалось на ласку тихими стонами, тонкие руки помогли мне освободиться от неподатливой части одежды, прохладными легкими прикосновениями доводя до безумия и без того жадную плоть. Всё вокруг окутал зелёный туман, наши вдохи и выдохи в унисон становились стонами. Её тело, гибкое, как лоза, двигалось мне навстречу с каждым толчком всё быстрее, помогая взлететь на вершину блаженства…
Я проснулся от собственного вскрика. Простыни вокруг были смяты, кожа вспотела, на постели влажные пятна, а в теле волнами гуляет эйфория, сотрясая отголосками оргазма. За окном царила ночь, в углу стоял мольберт с нарисованной картиной.
Не включая свет, я ушёл в ванную, принял душ и задумался о том, стоит ли продолжать всё это безумие. Мозг бил тревогу, пытаясь заставить сознание очнуться от дурмана. Этот новый опыт, который вывел музу из комы, был сладким. Я обещал себе, что игра не зайдёт далеко. Но, стоило вспомнить тонкое бархатное тело в моих руках, как знакомая лихорадка охватывала с ног до головы, хотелось воплощения ночных грёз, а сердце выпрыгивало из глотки.
Кое-как совладав с дрожью, я вернулся в комнату и зажёг настенный бра. Его желтоватый свет упал на картину, где среди кремовых простыней нежилась девушка с изумрудной кожей. Проведя по поверхности полотна пальцами, я ужасно хотел ощутить опять нежную кожу, но чувствовал только краску.
— Ты нужна мне, — шептал я изображению, — ты будешь моей, клянусь!
Находится в четырёх стенах было невыносимо, потому я оделся как можно теплее и отправился бродить вдоль каналов, ноги сами меня несли. Мысли крутились вокруг её образа, глаза на автомате отмечали повороты, чьи-то силуэты, мозг регистрировал изменение среды вокруг, но сознание отмахивалось от внешнего, рисуя картину встреч с феей.
Мне хотелось, чтобы она выслушала, поняла, увидела, что я нуждаюсь в ней. Казалось, убедить девушку в своих чувствах не сложно. Только спустя полчаса до меня дошло, что перед лицом вход в знакомый клуб. Я встал напротив здания, гипнотизируя мигающую вывеску, достал из пачки сигарету и, закурив, выдохнул горький дым.
Через час тело начало мёрзнуть, но уходить не хотелось. Казалось, что вот-вот откуда-нибудь выскользнет тонкая фигурка феи и, танцуя, уведёт меня в мир чудес или в свою квартиру, только бы не пропустить это мгновение. Как ни странно, но ещё через час, когда я начал уже расхаживать туда и сюда, чтобы согреться, из-за угла клуба выскользнула фигура в толстовке и джинсах.
Эту лёгкую походку, стройные ноги и каштановые пряди нельзя было спрятать под нелепой мужеподобной одеждой. Захваченный охотой на фею, я притаился, пропустив причину моих ночных метаний мимо, и увязался следом.
Она шла и не оглядывалась, словно привыкла к тёмным переулкам. Я заметил провод наушников, раскачивающийся в такт шагам. Стараясь запоминать улицы и дворы, через которые пришлось красться вслед за мечтой, я прошёл довольно длинный путь. Дело близилось к рассвету.
На мосту через канал она задержалась. Сквозь туман пробились первые золотистые лучи, подсветив выбившиеся из-под капюшона завитки волос и чудесный профиль. Замерев в нескольких метрах от девушки, я любовался её великолепными чертами, забывая даже дышать, только сердце колотилось где-то в ушах а душа просилась из тела навстречу ей.
Вдруг она обернулась, как настороженная лань, безошибочно глядя на меня, стоящего по другую сторону моста. Девушка всматривалась в меня лишь секунду, а потом бросилась бежать.
Я ещё не осознал что случилось, а тело уже понеслось вслед за ней по улицам, петляя во дворах. На свою удачу мне удалось увидеть дом и подъезд, в который вбежала моя несостоявшаяся добыча, прежде чем дыхание сбилось окончательно. Пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Минут через пять в окне четвертого этажа зажёгся свет, мне оставалось лишь улыбнуться и скорее убираться отсюда - она могла вызвать полицию.