В тот день я пришел домой крайне возбужденный и очень расстроенный. Меня не волновало то, что Реби меня даже не поцеловала, что Карлито уже спал, что мы почти не разговаривали: мне было все равно. На какое-то время я даже позабыл о своем заброшенном плане.
Я лег спать, почти не проронив ни слова и даже не подозревая, что в ту ночь началось наше прощание. Я не знал тогда, я не подозревал, что поцелуй, которым мы тогда не обменялись, будет одним из последних.
С того самого вторника все пошло наперекосяк. Все произошло так быстро…
Среда и четверг, 10 и 11 апреля 2002
Эти два дня прошли, как один: без проволочек, без промедлений, настолько одинаково и быстро, что даже сейчас я путаюсь в каких-то моментах.
Два дня подряд Хави приходил на работу без опозданий.
Рафа нашел на документах скрепку от степлера. Он извинился перед Сарой. Эта встреча была намного приятнее первой: не было ни криков, ни нападок, ни ударов по столу, только смех, добрые слова и извинения со стороны дона Рафаэля.
Из кабинета Рафы Сара вышла с радостным облегчением.
– Он сказал мне, что проведет расследование, чтобы разобраться в случившемся, – прочирикала она мне, – у него есть доказательства того, кто это мог быть. Не такой уж он и плохой, как все его себе представляют. Он сегодня был по-настоящему добр ко мне.
– Великолепно, – ответил я, вздрогнув внутри всем телом.
Пятница, 12 апреля 2002
Как наркоман, находящийся под кайфом, я погрузился в тяжкий сон собственного любопытства. Притаившись за своим столом, я думал о Реби, о моей зеленой ручке, о наполовину реализованном плане, о скрепке на документах, с которых я сорвал желтую записку, о стольких вещах…
Пока я бродил по офису, я даже не думал о том, что меня, простофилю, в конце концов раскроют. Сеньора Луиза, Сара, Хави, Эстрелла, охранник… это мог быть любой.
И вот этот день настал. Всего за два часа до окончания рабочего дня дон Рафаэль появился на пороге. Так поздно. Очень странно. Какая-то безумно странная пятница.
Зазвонил мой телефон.
– Алло, – ответил я.
– Дон Рафаэль попросил меня позвонить вам и пригласить к нему в кабинет, – серьезным голосом произнесла Марта.
Мои ноги, руки, даже мои мысли задрожали. В голове пронеслись все открытые ящики, собранные бумажки, чужие вещи.
– Уже иду.
Медленно повесил трубку.
Я сидел неподвижно, уставившись в экран, ничего не видя перед собой. Руки лежали на клавиатуре, но пальцы отказывались что-либо печатать. Опустил глаза, страх подобрался к самому горлу. Я постарался взять себя в руки, выждать время, необходимое для того, чтобы отдышаться, но при этом не заставлять себя слишком долго ждать. Выждать нужный момент. Но время играло против меня.
Я встал, опираясь на стол. Я почувствовал, как пот стекает по спине, как он проступает в районе подмышек и даже в области паха. Я посмотрел на Сару глазами человека, которого ведут на виселицу. Она испуганно посмотрела в ответ.
Она не сказала ни слова. Я ничего не сказал. Я вспомнил, как вызывали Сару, как вызывали Хави. Мы посмотрели друг на друга, и я ушел.
Я постучал в открытую дверь. Два сухих удара костяшками пальцев. Робко встал в дверном проеме.
Сидя, откинувшись на спинку кожаного кресла и разговаривая с кем-то по мобильному телефону, он указал мне рукой, чтобы я заходил. Я зашел и закрыл дверь.
Смеясь со своим собеседником, он также рукой пригласил меня сесть. Я молча сел. Спустя несколько минут он повесил трубку.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и думаю, это был первый раз, когда я смог по-настоящему рассмотреть черты его лица. Я видел это лицо тысячу раз, но мне кажется, что до этого момента я никогда не смотрел в него в действительности. Сидя там, я видел перед собой человека, единственной в жизни заслугой которого был брак по расчету. Я видел человека, поднявшегося из грязи в князи благодаря чужим деньгам. Человека, раскинувшегося теперь в кожаном кресле, которое запросто могло быть моим – почему бы и нет?
Нам обоим стало не по себе от этого взгляда, будто мы бросили друг другу вызов, а затем вдруг решили отступить. Он разложил перед собой какие-то бумажки, открыл ящик стола и заговорил.