Я мысленно собрал чемодан для своего побега. Далеко, очень далеко, где никто меня не знал, где никто не мог сказать: «Вон та сволочь, что испортила кому-то жизнь».
Спустя несколько минут, в течение которых казалось, что они просто разговаривают, Рафа поднялся с кресла и подошел к ней. Он сел на стол и медленно расстегнул брюки.
Она протянула к нему руку, и ее рот сделал все остальное. Это длилось довольно долго: она была занята делом, а он широко улыбался на камеру, направленную прямо на него. Пятнадцать пользователей.
Рафа протянул руки, чтобы снять с нее блузку и расстегнуть бюстгальтер. Он взял ее за плечи, поднял, и они поменяли положение: он повернулся спиной к камере, а она села на стол, глядя прямо в камеру, глядя на меня, даже не подозревая об этом. И я увидел ее лицо, мы все увидели ее лицо, и я понял, что ошибся во всем с самого начала.
Они начали двигаться, цепляясь друг за друга.
Полночь: двадцать два пользователя. Слух быстро распространялся, как я подумал, по мобильному телефону.
Не переставая двигаться, Рафа сбросил с себя рубашку, обнажив мускулистый торс. Это продолжалось более двадцати минут. Я не хотел смотреть, но и не мог это не видеть. Они несколько раз меняли позиции: она над ним, он над ней…
Спустя чуть более получаса Рафа, женатый человек, отец двоих детей, бывший наследник огромного состояния, уселся в черное кресло, усадив к себе на колени некую Сару, которая просто хотела забыть о потере своих двух Мигелей, которая хотела забыть одинокую жизнь, поджидавшую ее дома. Сару, которая всего несколько дней назад вышла слишком счастливой из его кабинета после того, как он вызвал ее, чтобы извиниться. Сару, которая не обратила ни малейшего внимания на письмо, в тот день пришедшее ей на электронную почту.
Время бежало, и, наконец, все закончилось.
Сара оделась, они оба оделись.
Не было ни поцелуев, ни объятий, ничего.
Сара вышла из кабинета.
Тридцать пять подключенных пользователей.
Рафа остался на месте, расставляя все по местам, пряча любые улики… не зная, что в этом уже не было никакой необходимости, потому что это был последний день, когда он сидел в своем кабинете. Это был последний день, когда он сел за руль своего «Ягуара» и отправился в особняк, чтобы лечь спать с той, с которой спать не хотел.
Несколько минут я неподвижно сидел в кресле, из глубины которого наблюдал за тем, как разбиваются две жизни.
Потом я взял ключи и вышел из дома.
Я вошел в лифт и спустился в кладовую.
Там, среди всех воспоминаний, я взял свой рюкзак, оставив другой – синий, который когда-то принадлежал Реби – брошенным.
Я снова поднялся наверх, упаковал все, что было необходимо, чтобы мы смогли отправиться в это долгое путешествие вместе – мое чувство стыда и я.
Через интернет заказал билет на поезд.
Суббота, 27 апреля 2002
В ту пятницу, то есть вчера, я бросил свою жизнь.
Вот уже три часа я бреду между деревьями, землей и облаками, не состоянии понять, когда же настанет конец этому путешествию. Мне кажется, что оно скоро должно закончиться, но я не уверен. Тропа, которая до сих пор легко убегала вверх, все больше и больше превращается в крутой подъем. Моя решительная походка тяжелеет с каждым шагом.
Я поднимаюсь в надежде, что отыщу наверху свое первое пристанище на этом пути без конца и края. И пока я медленно взбираюсь вверх, ночь следит за мной, окружая одиночеством незнакомых мест.
Как далеко остался теперь оглушительный шум большого города, дым, мечтавший стать утренним туманом, который окутывал нас каждое утро, движение машин, отодвигающее нас на второй план, скорость рутины, замаскированной под жизнь. Как далеко сейчас все это и в то же время как близко в моих воспоминаниях.
Я вспоминаю свою жизнь, как будто она уже давно стала историей, будто она уже давно осталась в прошлом. Я говорю о ней исключительно в прошедшем времени, пытаясь забыть, что все закончилось только вчера. Я пытаюсь обмануть свой разум, пытаюсь заставить себя поверить, что все это случилось давным-давно, что у меня не было другой жизни, кроме той, вслед за которой я иду сейчас, поднимаясь вверх между деревьями, землей и облаками.
Надежда на пробуждение
2008
Прошло уже шесть лет с тех пор.