– Помогите! – закричал я, ощущая вкус грязи во рту.
– Помогите! – хватаясь обеими руками за страх.
– Помогите! – и это было в последний раз, и никто меня не услышал.
Несколько мгновений я пробыл в бессознательном состоянии. А потом, как и много лет назад, я сделал усилие и забрался на проволоку. Спокойно. Главное, не смотреть вниз, потому что внизу нет страховочной сетки. Спокойно. Вдох, медленный выдох. Спокойно. Одна нога вперед. Осторожно. Теперь другая. Осторожно. В конце концов, это не последнее мое представление. И я не упал.
Я нашел силы там, где только и оставалось их искать в такой момент: в ненависти. Несмотря на то что я уже добрался до другого конца проволоки, я знал, что не встречу там противника, потому что уже был повержен.
Единственный вариант отмщения – добраться до двери. Там я мог встретиться с ними лицом к лицу. Я не хотел доставлять им удовольствие подбирать меня, как брошенную собаку, среди воды, грязи и одиночества. Я должен был добраться до двери.
Снова встав на четвереньки – подняться в полный рост не представлялось возможным, – опираясь на колени и ладони, я переносил свое мокрое тело. Я полз, и полз, медленно продвигаясь навстречу отмщению.
Там, я должен был встретиться с ними там, возле двери. Дождь не переставал.
Слева я различил то, что осталось от старых качелей: измученная, потертая веревка, которая из последних сил держала накренившуюся доску. Ветер раскачивал ее, как раскачивал нас в те далекие времена, когда годы были еще не властны над нами.
Охваченный воспоминаниями, я добрался до крыльца: до двери оставалось всего три ступеньки. Я оперся руками о первую и пополз вверх. Толкаясь локтями, грудью, коленями, душой, я поднимался, как жалкий червь, к двери, отделявшей прошлое от настоящего.
Вторая ступенька.
Третья ступенька.
Дополз до коврика с надписью «Добро пожаловать».
Немного отдохнул. Тело, облепленное грязью, жаждущее свежего воздуха, переполненное страхами. Взгляд, поднявшийся до дверной ручки. Все той же старой дверной ручки, которую когда-то подвесили слишком высоко.
Я подполз к двери, почувствовал ее тепло всем телом. Встал на колени, приподнял туловище и вцепился руками в маленькую ручку. Я поднялся всего на несколько секунд, понимая, что есть только один шанс, после чего я упаду на землю и больше не встану.
Я выпрямился насколько мог и, достигнув самой высокой точки, протянул руки, чтобы добраться до дверной ручки. И я достал, схватился за нее и повис на ней.
Сделав глубокий вдох, в попытке прижаться к двери я, цепляясь за воздух, упал на спину.
Я почувствовал, как пустота сбивает меня с ног. В момент падения я услышал, как шевельнулась дверная ручка, издав глухой звук.
В ночи раздался звук.
Сухой, гулкий, сильный.
Тишина.
Через несколько мгновений звук перекинулся на дом. Я понял, что было уже поздно для всего.
О том, что происходило дальше, у меня остались лишь смутные воспоминания: беспорядочные, бессмысленные. Я помню только, что дверь открылась, и я увидел его лицо.
А затем раздался приглушенный крик, но не его, а ее. Панический возглас, растворившийся в ночи.
Я смотрел на него снизу вверх, мы смотрели друг на друга – он и я. Несмотря на мои грязную одежду и лицо, он тут же узнал меня.
И с этого момента… я поднялся в воздухе… позволив воздуху нести себя… я парил.
С этого момента перестал идти дождь… я ощутил вокруг себя тепло… и упал на облако.
Я проснулся.
Стал осматривать все вокруг, наполненное тусклым светом уже догорающего камина, свернувшись калачиком под одеялом на теплом диване. В каждой детали – воспоминание, в каждом уголке – мы. Старые часы с кукушкой, те же картины, те же вазочки на каминной полке, та же лестница… то же самое, даже после стольких лет все то же самое.
Я ждал, укрывшись одеялом.
Ждал, не в силах заснуть.
Ку-ку! Час ночи.
У меня не было времени рассмотреть ее, но я прекрасно помнил эту кукушку: маленькая, с синей головой и зеленым телом, без клюва, потому что его никогда не было, без глаз, потому что со временем они выпали, но с тем же громким голосом, что и всегда.
Лишь гулкий стук дождя за окном нарушал тишину. Я пристально смотрел на остатки того, что когда-то было костром в камине, на остатки того, что когда-то было человеком.
Тишина.
Ку-ку! Ку-ку! Два часа утра.
Та же поза, тот же взгляд: лежа с наклоненной головой, не переставая наблюдать за огнем, который уже полностью погас, как и моя жизнь.
Дождя уже не было слышно. Дом полностью погрузился в тишину.