– Грамотный ты, парень, – пробормотал Хольвин озадаченно.
Волка как будто позабавило его замешательство; его мрачная усмешка превратилась в ухмылку, почти собачью, почти польщенную. Он еле заметно расслабился.
– Наш Старый грамотный, – сказал с оттенком гордости. – Он много рассказывал про то, как люди охотятся. Про нормальную человеческую Стаю, я имею в виду, – в голосе послышалась нотка мрачного юмора. – Среди людей иногда такие попадаются – нормальные бойцы. Он в молодости с такими встречался, говорит, все было правильно, четко, честная война за охотничьи угодья. Те были сильные, наши в чащу ушли, те, кто выжил. Мы силу уважаем, проиграли – уходим, не огрызаемся, закон ясен…
– А в этот раз, по-твоему, что было не так? – спросил Хольвин. – Кто стрелял: спецы, настоящие охотники – или нет, как ты думаешь?
Волк задумчиво почесал за ухом – и стал в этот момент еще больше похож на пса. Хольвин улыбнулся.
– Никакие охотники, – сказал волк наконец. – Вообще не охотники, мясо. Боец среди них был один, он Стаю и вел – но не вожак, а этого я уже не могу понять. Им как раз самые слабаки командовали, из тех, на кого рявкни – и на брюхе поползут. И несло от них… дрянью несло. Какой-то… такой… отравой, отрыжкой… Не тухлятиной, но похоже на тухлятину…
– Пьяные, ты хочешь сказать?
– Не знаю, что это – пьяные. Слабые – точно, – сказал волк уверенно и презрительно. – Но оружие у всех отличное – длинные такие винтовки, знаешь? С красным таким глазом светящимся сверху. От которого бывают такие зайчики… на земле, на шкуре у кого-нибудь… чтобы не промахиваться… Только это все равно. Если бы они одни были, мы бы от них ушли на раз, они бы и не заметили. Или убили бы – делать нечего таких убить, и оружие бы не спасло. Они же в лесу не видят ничего, не слышат, не чуют – а если что и услышат случайно, то не поймут ни пса…
– Значит, их вывел инструктор?
– Вожак, который нянька при слабаках? Ты его так зовешь? Да, думаю, он. Он по следам, наверное, догадался, что мы пошли к оврагу, и своих уродцев вывел к оврагу, только с подветренной стороны… Он же знал, что мы не унюхаем, значит, нормальная голова… В общем, не повезло нам. Я, Рваный, Цуцик, Хвост и сучки наши – так на них и выскочили, – закончил волк, морща нос.
– Под выстрелы? А стреляли они пулями со снотворным?
– Уже! Нормальными пулями стреляли, которыми убивают. И знаешь… боец-то не стрелял, только слабаки, куда попало, по кустам, по нашим, по всему… Рваному сначала в бок – кровища фонтаном… потом жирный урод подошел – и в башку в упор. Крошка перекинулась, прижалась там к коряге какой-то, крикнула: «Не надо, не надо!» – а ей в живот… вот такая дыра была… – волк помолчал. – Это они только меня почему-то… не снотворным, а… лапы подвернулись, весь как ватный, но башка работает… я видел… Лапы связали, намордник надели, тащили долго, тошнило… потом в машину сунули, в багажник. Бензином воняло, чуть голова не треснула…
– С тобой была не вся Стая, да? – спросил Хольвин почти утвердительно. – Без Старого… еще кого-то не было, я думаю…
– Не вся. Но я слышал выстрелы… не знаю… – голос волка вдруг сорвался в тоскливый скулеж. Что бы ни думали ветеринары, волк умирал не от голода, а от тоски. У волков бывает смертельная тоска – по Стае, по лесу…
– Выясним и отомстим, – сказал Хольвин и протянул руку сквозь прутья вольера. – Я обещаю. Только нам с тобой надо будет сделать две вещи: найти выживших из Стаи и найти тех, кто убивал твоих братьев. У людей тоже есть претензии к этим мерзавцам.
– Чьим носом искать-то будешь, человек? – хмыкнул волк. – Ты ж не чуешь ни пса… – но обнюхал руку серьезно и внимательно. Пожал плечами. – Ладно… вроде не тошнит от тебя – и то хорошо…
– Вот и чудно, боец, – сказал Хольвин. – Давай, поешь и пойдем. Поедем в лес.
– С собакой пойдешь? – спросил волк. – Ненавижу, сявки брехливые…
– Посмотрим, – Хольвин улыбнулся. – Если тебе можно доверять, парень, то пойдем без собаки.
– Доверять… Да кто ж из людей волку доверится?.. Неужели попробуешь?
Хольвин оценил прямой вызывающий взгляд – знал собачьи правила переглядки и глаз не отвел. Волк ухмыльнулся, подвинул к себе миску, покосился на человека: