– Храброго из себя строишь?
– Ешь, ешь, – сказал Хольвин. – У меня к тебе есть еще вопросы, но это – потом.
Пока волк ел – насильно втискивал в себя пищу сквозь тоску, сжимавшую горло – Хольвин разговаривал с Тео по телефону. Тео бранился, но Хольвин и не ждал от него восхищения идеей.
– Всегда тебе больше всех надо, – ворчали в телефонную трубку. – Все посредники – как посредники, а ты действительно фанатик. Ну вот скажи, где это видано, чтобы псих-самоубийца поперся в лес один, без оружия, с волком, искать Стаю для переговоров, а?
– Стая может вывести на след браконьеров, – сказал Хольвин. – Насколько я понял, тебя это тоже может интересовать? Так вот, если Стая согласится сотрудничать, будут тебе адреса гадов, связанных с делом о Центре Развлечений.
– Хорошо бы, – буркнул Тео. – Только одна проблема: трансформов закон не считает вменяемыми свидетелями. Их показания суд не учтет.
– Смотря как это преподать, – возразил Хольвин. – Чему я тебя учу вообще? Волки могут взять след не хуже собак, они выведут к базе браконьеров, а тебе только и останется нагрянуть туда с ликвидаторами и жандармами и устроить тщательный обыск. И найдутся улики для суда, будь спокоен.
– Все это круто, конечно, – вздохнули в трубку. – Если только тебя волки не сожрут. Я понимаю, что ты – Хозяин, но они, если ты не забыл, дикие звери…
– До чего вы все предубеждены! Ты же ликвидатор, Тео, ты должен знать, что звери никогда и ничего не делают просто так. Я уже говорил и повторю: кот отлично описал мне парочку полудохлых, которые околачивались у Битера в зверинце, и опознает, если только ты найдешь хотя бы их фотографии. А волки имеют на эту славную компанию такое количество замечательных зубов, что предпочтут отказаться скорее от обеда, чем от мести. Так что я тебе добуду информацию – а уж как сделать из нее материал для суда, думай сам… Если вообще дойдет до суда. Может, там половина – мертвяки, тогда твои люди просто упокоят их – и конец. Правда, может оказаться и иначе… но все равно надо обязательно обезвредить эту погань, есть причины поважнее нарушения человеческих законов. Я не смогу к тебе заехать сегодня, но нам обязательно надо поговорить, Тео. Мне неуютно. И зверям неуютно. Пожалуйста, будь осторожен, неспокойно.
– Ладно, – сдался Тео. – Ты тоже осторожней там… У меня и без тебя полно хлопот.
– Слушаюсь, господин капитан, – усмехнулся Хольвин. – Пришли человечка забрать Шаграта – я с ним в лес идти не могу, волк не хочет.
– И телохрана оставляешь, дуралей? – судя по голосу, тревога Тео возросла в геометрической прогрессии. – Лишь бы волки улыбались, да?
– Пришлешь за ним?
– Да пришлю, будь ты неладен, чокнутый!
– Вот и славно, – улыбнулся Хольвин и дал отбой.
Волк слизывал с губ остатки яичного желтка. Хольвин снова присел рядом на корточки.
– Ну как, боец? Идти можешь?
– Бежать могу. Если в лес.
– Молодец, – Хольвин отпер вольер и открыл дверцу. – Выходи.
Это простое действие, похоже, шокировало волка. Он остановился, высунувшись наружу по плечи, и принялся сосредоточенно обнюхивать воздух вокруг, будто пытался учуять запах ловушки. Пожилая санитарка, мывшая пол между клеток, тихо прислонила швабру к стене и медленно вышла прочь, не сводя с волка глаз – это его позабавило и убавило напряжения.
– Смотри, какой я страшный, – сказал он Хольвину с прежней иронией. – Тетка, небось, думала – я ее прямо так и съем, даже оборачиваться не буду…
Хольвин улыбнулся в ответ:
– Ну, давай, боец, выходи, не стесняйся.
Волк вышел. Псы в вольерах по соседству, знакомцы волка по Центру Развлечений, не лаяли, но смотрели тревожно и хмуро.
– Лучше меня возьми, Хозяин, – сказал тот самый громадный лохматый пес, который ласкался к Хольвину в Центре. – Волк ведь подставит – недорого возьмет, погань…
– Потом возьму, Анчар, потом, – ласково откликнулся Хольвин. – Когда выздоровеешь, возьму.
Бойцовый пес, несколько поправившийся от инъекций витаминов и кальция, сытый, навещаемый своим будущим Хозяином из жандармерии и уже начавший приходить в форму, кинулся на решетку:
– Отвали от него, тварр-рь!! Трр-рронешь человека – убью, падаль!
Волк смерил пса брезгливым взглядом. Хольвин сказал укоризненно:
– Фу, Дарий! Лежать! Как не стыдно…
Бойцовый пес подчинился, лег, не меняя Ипостасей, положив голову на руки – но продолжал глухо рычать, морща курносый нос. Его клыки блестели из-под губ, как острые осколки фарфора. Брезгливость на лице волка сменилась насмешкой:
– Взрослый зверь, а как щенок, честное слово…