Она, наконец, шла с собакой. Рядом с ней – такой прекрасный пес, черно-рыжий, блестящий, с атласными настороженными ушами, с чуточку раскосыми глазами цвета темных вишен, с мокрым чутким носом, с ослепительной, совершенно кинематографической улыбкой. Все ведь должны им восхищаться, правда? Когда видишь такое живое совершенство, тянет ведь восхититься? Ведь удивительно, как он создан – такой красивый, умный и живой?
Почему же все шарахаются? Идешь, как прокаженный с бубенцом… Чего людям бояться? Ведь ни одна СБшная собака ни разу ни напала на прохожего. Ведь они защищают горожан от мертвяков, эти псы…
А один парень, случайный знакомец Лилии сказал – он не знал, что она работает в СБ: «Что бы вокруг не происходило, ни за что не стал бы инквизиторов вызывать. А вдруг я и есть мертвяк? Мертвяк же не чувствует, что он мертвяк, ему и так хорошо. И не стал бы я нарываться, ну их в задницу. Жить-то хочется…» Лилия тогда сказала: «Собаку заведи – и все. У тебя квартира большая, ей хорошо будет жить. И сразу будет ясно… и душе пес умереть не даст». А парень сказал: «Терпеть не могу собак. Твари вонючие». И Лилия больше с ним не встречается. И даже подумывает, не начать ли придерживаться аскезы.
Хотя с ее образом жизни так и так получается аскеза, как это не называй. Ведь те, с кем могло бы выйти что-то серьезное и душевное, были убежденными аскетами, а в остальных нет ровно никакого смысла. И времени нет. Да все это пустяки. В жизни начинается светлая полоса – у Лилии в кои-то веки хорошая работа. Проводник. Воин Добра с Путеводной Звездой и дивной собакой.
Уже все псы СБ знали ее, как свою. Хитрая, ласковая Весна. Пижон Сапфир, который никогда не подбирал еду с пола, никогда не ходил по грязи, и более всего любил мыться или купаться. Отважный рассудительный Рамон. Маленький Гарик. Матерщинник Данг, который независимо от Ипостаси умел показать, что имеет всех подсунувшихся и ногу задирать на все хотел. Деликатная Пурга. Талантливый разгильдяй Уран, любитель прятать на потом старые пованивающие кости… Их Лилия понимала отлично, с ними было легко и спокойно. И идти с Шагратом, не по делу, а так, гуляючи – большое везение.
Пес как раз внимательно изучал много раз меченый угол стеклянного павильона автобусной остановки, когда девичий голос радостно завопил неподалеку:
– Лилия! Правда, ты?!
Лилия оглянулась, а Шаграт сел и осклабился. Роза, старая подруга, которая за компанию с Лилией пошла в отвратительный экономический институт, перебежала улицу и подошла, чудный человек, невзирая на дурные предрассудки.
Лилия восхищенно заулыбалась и замахала рукой. Роза с тенью опаски покосилась на Шаграта:
– Не кусается?
– Ну что ты! – Лилия даже прыснула. – Лучший кадр, штатный телохранитель господина посредника, который с нами сотрудничает. У него ума на сотню телеведущих хватит и еще немало останется…
Роза посмотрела странно – и Лилия осеклась.
Роза очень хорошо выглядела, очень. Она всегда была хорошенькая, но сейчас в ней появилось нечто пушистое и глянцевое одновременно. И волосы, от природы светлые, приобрели роскошный дымчатый оттенок, и кожа казалась бархатистой, и ресницы мохнатились. А лилово-розовая куртка, и штаны со стразами, и сапожки, и сумочка… а запах… это что же за духи, «Масло дня»? Боже, целое состояние, а запах просто райский…
Жизнь Розы, наверное, за это время тоже изменилась к лучшему. И смотрела она на Лилию с состраданием:
– Какая ты бледненькая… Устаешь, да?
Лилия смутилась.
– Нет, просто у меня ночное дежурство было… Это так… – и вспомнила о собачьей шерсти на форменной юбке, и о неистребимом запахе псины, и о волосах, выбивающихся из-под берета, и о синяках под глазами. И машинально поправила локон, который лез в глаза. – Да я-то так, просто вкалываю… Ты расскажи, как ты…
– Пойдем куда-нибудь, посидим… ах, ты ж с псом… Ну, пойдем, тут есть одно место – столики еще с улицы не убрали. Пойдем, посидим, пивка выпьем, поговорим… Как мы давно не виделись, ужас! Ты мне телефон оставь обязательно, я соскучилась.