И Женька понял, что оставаться в стороне простым наблюдателем уже не сможет. Поэтому принял для себя решение – начать помогать своим. Да, именно так. Своим.
Вот так, неожиданно для себя, он вышел на телеграм-бот, куда можно было кидать информацию о войсках противника.
Первый раз Женька отправил координаты казармы того самого «Кракена». Слегка дрожащими пальцами набрал их на телефоне и нажал кнопку «отправить». Ответ пришел практически сразу. Сообщили, что информация принята и будет проверена дополнительно.
Прошла неделя. Он уже начал отчаиваться, что его сообщение проигнорировали. Но по указанным данным при очередном ночном обстреле военных объектов вдруг прилетела ракета…
И началась для Женьки другая жизнь. Яркая, насыщенная, опасная.
Раз в две-три недели он отправлял на бот несколько цифр координат и ждал результат. И результат не заставлял себя долго ждать.
Наличие своего автомобиля и загородной дачи пришлось кстати. Это позволило расширить географию за пределы города.
Так на свой личный счет записались уничтожение радара от С-300, который прятался в посадке у перекрестка. Большой склад ГСМ и боеприпасов, несколько колонн с техникой, ремонтные мастерские, еще одно расположение нацистов…
То, что его ведут, заметил почти сразу. В тот день он возвращался с очередной вылазки за город, как вдруг заметил в зеркале заднего вида знакомый автомобиль. Женька уже его видел сегодня, когда выезжал с заправки.
Страха, как ни странно, не было. О методах работы СБУ он слышал неоднократно. И знал, что церемониться с ним не будут. Отправил очередные, разведанные за сегодня координаты. Не сдержал нахлынувших эмоций и добавил в конце: «Горшунов Евгений, Харьков. СБУ на хвосте. Работайте, Братья!» Позвонил жене и дочкам в Воронеж. Обнулил телефон, разжевал зубами симку и разбил аппарат о ручку переключения передач. Детали аккуратно сбрасывал частями из щели окна автомобиля.
Припарковался во дворе и зашел в подъезд. Краем глаза отметил на парковке чужие, не соседские, тонированные машины и микроавтобус…
Кофе-машина шумно плеснула горьковатую черную струю в чашку. Кухня наполнилась характерным ароматом. Женька закрыл глаза и с наслаждением сделал глоток горячего кофе.
Дверной звонок переливами донесся из коридора. Мелодия звонка еще не успела доиграть, как в дверь настойчиво и громко забарабанили.
Женька улыбнулся, накинул на плечи китель отца с орденом, до боли сжал в руке маленькую закопченную звездочку и пошел открывать.
Обменяли Женьку только через полгода, в июле…
ИВАНЫЧ
Штурмовой отряд рассредоточился среди разбитых стен большого частного дома. Дальше двигаться было необходимо через открытый участок, который хорошо простреливался из соседних пятиэтажек. Пара неудачных попыток проскочить стоила нам двоих раненых. Где-то там, внутри многоэтажки, на верхних этажах засели снайпер с тяжелой винтовкой и прикрывающий его пулеметчик. Еще несколько стрелков огрызались с этажей пониже.
У нас с собой был 82-миллиметровый миномет и с десяток мин к нему. Но он в данной ситуации был практически бесполезен. Пробовали закидывать мины через крышу дома. Но по факту это оказалось малорезультативно. Противник спустился на пару этажей ниже, и на миномет можно было не рассчитывать. Из гранатометов мы их достать не могли. Темп продвижения пришлось снизить. Доложил ситуацию командованию. Соседи справа тоже уперлись в укрепленный опорный пункт и вели бой. Помочь с обходом и выходом в тыл к нашему противнику не могли.
Вдруг в шипение рации ворвался голос:
– Не дрейфь, пехота, сейчас поможем! Т-72 – лучший снайпер!
Через минут десять, поднимая облако пыли, на нашу улицу вылетел танк.
Аккуратно, если этот эпитет применим к 40-тонной махине, припарковался возле наших позиций за укрытием. По внешнему виду было понятно, что машина не парадная и бывалая. По всей броне были видны следы от осколков. Кое-где на башне отсутствовала парочка блоков защиты. Задний решетчатый экран по правому борту был оторван, но не до конца, и волочился за танком поднимая дополнительную пыль. На борту красовалась надпись «Пират».
– Командир, дай наводку на цель. Куда работаем? – вновь закряхтела рация. На броню ловко вскарабкался мой сержант и через люк, активно жестикулируя и показывая направление на пятиэтажки, объяснил текущий расклад сил. На всякий случай отдали им свою рацию для корректировки огня по ходу пьесы.