Впрочем, чужого интересовал только лежащий ребенок. Точнее, чужую. Ее свет был совсем бледным, и я разглядел тонкое, красивое, совсем человеческое лицо. Волну волос, неуловимо перетекающих в зеленоватое сияние за спиной.
Непроизвольно я перевел взгляд ниже. Чисто с научной точки зрения. Похоже, какая-то одежда на местных все же была, потому что ничего неприличного под зеленым маревом я не разглядел.
Только сейчас осознал, что до сих пор держу девочку за руку. Перевел взгляд на новую гостью и понял, что она беззвучно общается с дочерью (да, именно так, это тоже пришло откуда-то извне), глядя той в глаза. Наконец она посмотрела на меня и кивнула. Совсем-совсем по-нашему.
Я передал ладошку девочки ей. Гостья еще секунду поглядела мне в лицо, потом плавно поднялась, подхватывая ребенка на руки, и стремительно двинулась к выходу со двора. Возле меня в снегу остались только две небольшие проталины неопределенной формы.
Я протяжно выдохнул и вернулся в дом.
Прости, Антон, но визит к тебе снова откладывается. Что ты сделаешь, увидев во дворе инопланетян, я не знаю. И ты сам, наверное, не знаешь. А драться с тобой за жизнь ребенка чуждой и непонятной расы я совсем не хочу.
Почему-то я был уверен, что мои незваные посетительницы вернутся. Эта убежденность укоренилась в голове вместе со знанием, что они – мать и дочь.
Я выглядывал в окно, распахивал дверь, постоянно ждал их со смешанным чувством. Может быть, нам все-таки удастся найти способ общения? Я так хочу узнать, как нынче устроен мир! И почему у пришельцев лица людей. И отчего они даже не попытались наказать нас с Антоном за нападение на собрата.
В ожидании прошло два дня. И вот, на третий, в очередной раз выглянув во входную дверь, я увидел их обеих. Они спокойно стояли в снегу и ждали меня. Выскочил на улицу, ежась от холода, прямо в домашней одежде. На ноги я натянул найденные в доме и тщательно отмытые резиновые сапоги. Они безбожно жали и почти совсем не грели, но это было куда лучше, чем бегать по снегу босиком.
Я приблизился. Старшая протянула мне руку. Сегодня гостьи светились несильно, и я четко увидел изящные тонкие пальцы. Не колеблясь, я взял ее ладонь в свою. Знакомое электричество. Такое странное ощущение! И чувство какого-то тепла. Не физического, а скорее эмоционального. Значит, так они общаются? А что-то поконкретнее?
Я улыбнулся, и женщина повторила мое выражение лица. Поднесла руку к своим губам, дотронулась до них, будто в удивлении. Потом улыбнулась шире. Через несколько секунд немой сцены я почувствовал себя глупо. Никакого прогресса не предвиделось. Я не знаю, как задать ей вопросы. Она – не факт, что может ответить. И не факт, что захочет.
В этот момент девочка отошла от нас и стала кружиться по снежному насту. Ее спутница двинулась в ту же сторону, легонько потянув меня за собой. Но я отпустил ее руку. Во-первых, погляжу со стороны, во-вторых, мне за ними не угнаться. Я проваливаюсь в снег почти до самого верха сапог. Несколько неосторожных шагов, и ледяная крошка посыплется прямо на голые ступни, а валяться с простудой я не хочу, хотя и имею для этого все условия.
Снова неприятно царапнуло воспоминание об оставленном в холодной пустой девятиэтажке товарище. Как он там? Не заболел ли? Не натворил ли новых безумств?
Мать и дочь кружились в снегу, то гоняясь друг за другом, то берясь за руки. Похоже, им было весело. Мне почему-то нравилось это зрелище. Все равно что наблюдать за беззаботными птицами. Я даже немного жалел, что не могу последовать их примеру. Странные мысли, странные ощущения. Хотя разве может быть странным желание радоваться жизни?
Нет, однозначно, эти существа не агрессивны. И они не могут быть безжалостными захватчиками.
Может быть, удастся пообщаться с ними при помощи картинок? Нам с Антоном это давалось неплохо. Если получится установить полноценный контакт, станет наконец ясно, куда подевались все люди и что делать мне самому.
Я побежал к дому, вытряхнул рюкзак прямо на пол в поисках пишущих принадлежностей. У товарища я тетрадь не забирал, но точно находил что-то такое, когда стаскивал сюда запасы.
Конечно, большой блокнот и карандаши нашлись в одном из боковых карманов, когда я уже дважды перерыл все, что можно было перерыть, и потратил уйму времени. Минут десять, не меньше.
Я бросился обратно, но инопланетян уже не было.
В сердцах выдал в воздух несколько неприличных слов. Вернутся ли они? Вдруг мой внезапный уход стал для них большим оскорблением? Впрочем, вчера они поступили так же. Придется подождать.
Я вернулся домой, еще немного пошарил по рюкзаку, куда точно клал пачку цветных фломастеров. Писали они очень плохо, даже после того как отогрелись в помещении, но все-таки могли принести какую-то пользу. Конечно, если у пришельцев не черно-белое или не инфракрасное зрение.