Оставшийся день я посвятил готовке и уборке. Стандартному быту, не требующему решения экзистенциональных задач. Было муторно и уныло. Других вариантов решения проблемы общения с пришельцами у меня пока не было. Неандертальцы они там или нет, а сориентироваться в новой реальности придется. Не могу же я прожить здесь один до самой смерти. Есть еще русский, но не уверен, что его соседство принесет больше облегчения, чем тревог.
И снова укол совести. У тебя тут ванна, свет, девушки какие-никакие. А чем занят Антон? Тащит связку дров? Вытирает слезящиеся от дыма глаза, греясь у костра в ванной? Выслеживает нового пришельца, чтобы притащить его в дом и препарировать?
Я вспомнил его гордое и радостное заявление «Обед» в первый раз, когда мы сварили ту серую крупу. Кажется, тогда я впервые за все время, проведенное здесь, почувствовал, что проблемы преодолимы. Надо просто держаться этого сильного человека. Ан нет. У силы есть и оборотная сторона. Кто бы мог подумать, что наши дороги так быстро разойдутся?
Вечерело. Я решил, что, если мне так и не удастся продвинуться в общении с инопланетянками за следующие три встречи, я все-таки отправлюсь к Антону, постараюсь разъяснить ему ситуацию и приведу сюда. А дальше посмотрим. В конце концов, есть высшая сила, приглядывающая за нами, и она не даст пропасть.
Вдруг в окне что-то мелькнуло, и тут же раздался глухой удар. Я подпрыгнул. На стекло с наружной стороны прилип большой комок снега, явно запущенный туда не случайно.
Я направился к двери и открыл ее. Перед крыльцом стояла давешняя гостья, уже без дочери. Она снова протянула мне руку. Я протопал вниз по небольшой, в четыре ступени, лесенке и оказался рядом. Взял тонкую ладонь, снова почувствовав электричество.
Жестом предложил ей подняться в дом и сразу же ощутил волну негатива и отрицания. Никакой конкретики, просто ощущение. Такое бывает, если хорошо общаешься с человеком и вдруг говоришь ему какую-то вещь, которая категорически не вяжется с его взглядами на мир.
– Ох, прости, – совершенно искренне пробормотал я. Кажется, чужачка почувствовала мое раскаяние. По крайней мере, ощущение, исходящее через сцепленные руки, исправилось.
Женщина отпустила меня, сложила руки книжкой, пару раз закрыла и открыла их. Я так понял, что просила принести блокнот. Но я очень опасался, что стоит мне скрыться в доме, гостья отправится восвояси. Всю дорогу до двери я пятился, за писчими принадлежностями метнулся со всей возможной скоростью и моментально вернулся.
Никуда не ушла. Стоит, ждет.
Я протянул посетительнице свои сокровища. Фломастеры она проигнорировала, а к уголку блокнота потянулась очень медленно и осторожно, только указательным пальцем. Дотронулась до него и тут же отдернула. Приблизила руку к моему лицу.
В полоске света, падающей из открытой двери, сквозь зеленое марево я увидел узкий порез. Капля темно-зеленой, почти черной крови упала в снег.
Я был в шоке. Конечно, бумагой можно порезаться, но не от такого аккуратного прикосновения. Да и листы в блокноте очень мягкие! Мне даже не приходило в голову, что они могут нанести кому-нибудь вред. Так вот почему она не позволяла дочери даже подходить близко!
Я хотел помчаться в дом за салфеткой или тряпкой, чтобы перевязать ранку, но женщина удержала меня. Настойчиво указала на стену дома, потом на тетрадь, затем – на деревья чуть поодаль. Снова предъявила мне ранку.
Значит Антон был прав. Дерево для них – настоящий яд. Лучшее оружие. Даже тонкие страницы, сделанные из целлюлозы, легко повреждают кожу инопланетян.
Гостья увидела, что я понял. Похоже, у нас постепенно устанавливалось подобие эмпатической связи. Лучше, чем ничего.
На всякий случай я показал ей фломастеры. Хорошо, что не притащил карандаш!
Она без долгих раздумий взяла из моих рук один, поразглядывала и, не отдавая обратно, направилась к выходу. Я не стал мешать. По крайней мере хоть что-то стало ясно.
А Антону, как это ни прискорбно, придется пока посидеть без удобств.
***
Следующие несколько дней мне довелось провести одному. То ли новая знакомая залечивала руку, то ли началась ее смена у Трубы (вдруг они все по очереди там работают?). Я ждал. Меня не покидала уверенность, что в следующий раз при общении нас точно ждет успех. Не зря же она забрала фломастер.
В этот момент оптимистичные размышления всегда нарушала подлая мыслишка о том, что к пришельцам никак не может быть применима человеческая логика. Но очень уж они были на нас похожи. Ну светящиеся, ну зеленоватые. Так и солнце ведь позеленело!